Читать книгу - "Аромат апельсинов - Кэти Джордж"

глаза – они открыты. Он не может приблизиться ко мне, чтобы закрыть их. И так я лежу, уставившись в потолок.

Он ходит вокруг меня, словно марионетка, дергаясь и трясясь от страха. Он пытается зажечь свет, но с первого раза спичка выпадает из его неловких рук. Он, ворча под нос, пытается поднять ее с пола, но пальцы дрожат так сильно, что у него ничего не выходит. Наконец, достает вторую спичку, разводит огонь в очаге и подносит к нему дубинку. Мои волосы, оставшиеся на ее конце, вспыхивают и обращаются в частички золы, которые, кружась, улетают в трубу. Это пугает Билла. Как и разносящийся запах. Он отшатывается. Потом вспоминает, что дубинка по-прежнему в его руке. Он сует ее в огонь и держит так, пока она не разламывается надвое, потом заталкивает поглубже в угли, чтобы она догорела. Все это время Бычок неподвижно сидит в углу и наблюдает.

Сайкс наполняет таз водой из кувшина в углу и пытается смыть с себя следы, но пятна и брызги крови на его одежде никак не желают отстирываться, и тогда он берет ножницы и вырезает их, пока его сюртук не оказывается весь в дырах. Окровавленные клочки он кидает в огонь.

Сайкс зовет пса, но Бычок не двигается. Сайкс подходит к нему и тащит за ошейник к двери, не сводя глаз с того, что лежит посреди комнаты.

Потом они выходят. Сайкс тихо закрывает за собой дверь и запирает ее на замок. Я слышу, как они спускаются по лестнице. Я подплываю к окну и выглядываю на улицу. Бычок останавливается у фонарного столба, чтобы поднять лапу. Сайкс смотрит на окно. Меня он, похоже, не замечает, хотя я поднимаю руку. Я поднимаю руку, и пальцы проходят сквозь стекло. Я отдергиваю их и испуганно разглядываю. Потом я снова высовываю их за окно, на этот раз дальше.

Сайкс свистом зовет Бычка. Я парю над ними. Солнце, отражаясь, блестит в росе на теснящихся, ощетинившихся трубами крышах, пока они бредут по переулку сквозь туман.

Туман повсюду. Он поднимается вверх по реке, где растекается по лугам, опускается вниз по течению, клубясь среди корабельных мачт. Туман висит в такелаже больших океанских судов. Туман лежит во дворах, в загонах для скота в Смитфилде, струится из ушей животных. Туман такой, словно мы все сидим на воздушном шаре, зависшем в густых облаках.

Мужчина с собакой идет через Ислингтон, поднимается на холм Хайгейта, где стоит памятник Дику Уиттингтону с котом. Кота Бычок обходит стороной. Потом они спускаются с холма. Снова свернув направо, они идут по тропе через поля мимо Кенвуда и выходят к Хемпстед-Хит. Их путь кажется бесцельным, и Сайкс постоянно оглядывается через плечо с затравленным видом. Словно видит меня. Словно он знает, что я иду за ним.

Он достигает полей в районе Норт-Энда, ложится под изгородь и пытается поспать, но вскоре уже снова встает и пускается в путь, возвращаясь в город, потом снова начинает удаляться, пьет из канавы, ложится, встает, снова бредет куда-то несколько миль. Как будто он никак не может решить, в какую сторону направиться.

Наконец, он находит приют в заброшенном сарае, покосившемся и почти не видном из-за высоких тополей. Он входит, Бычок идет по пятам.

Внутри темно, в деревьях завывает ветер. В одном углу сарая стоит забытый ржавый плуг, в другом валяются какие-то инструменты. Сайкс осматривается, потом ложится на старую солому. Собака пристраивается неподалеку. Я замечаю, что пес сторонится Сайкса. Думаю, он сделал выводы из произошедшего.

Но едва Сайкс ложится, как тут же вскакивает и сломя голову выбегает на улицу, подзывает Бычка и, прикрывает глаза рукой, чтобы не видеть меня.

Когда они с псом наконец укладываются под очередной изгородью, Сайкс весь дрожит и обливается холодным потом. Я оставляю его в покое. Мне есть чем заняться, и, по правде сказать, я понятия не имею, сколько еще времени у меня осталось. Кто знает? Может, я исчезну уже в следующее мгновение.

Глава 43

Я не забыла, что сегодня за день. И не могла забыть.

Когда я достигаю церкви, все уже собрались. Собрались и посматривают на свои дорогие часы. Они уже собрались, и свет от сводчатых потолков падает на их головы, словно волшебный порошок. Они собрались, и мистер Руфус, сунув руки в карманы, переминается с ноги на ногу и с тревогой смотрит вдоль прохода. Фоксли – шафер, и он вполголоса беседует с обеспокоенным священником.

Единственный из гостей, кого не тревожит мое отсутствие, это тетушка Мод. Она сидит в кресле-каталке, стоящем возле ряда скамей. На ней яркое аквамариновое платье, которого я прежде не видела. Она задумчиво смотрит на мистера Руфуса, подперев подбородок рукой, и кольца на пальцах переливаются в солнечном свете. Она, кажется, задумалась. Полагаю, тетушка Мод наделена тем же шестым чувством, что и я, и думаю, чутье уже подсказало ей, что я не приду. Думаю, чутье уже давно говорило ей, что я не появлюсь. Похоже, она играла со мной в игру, пока я играла с ней.

Она подозревала, что я не намерена выходить замуж за мистера Руфуса. Она – стреляный воробей. Она понимает, кто я такая. Она видела, какая я, и наш разговор об Оливере только укрепил ее в этом мнении. Эта маленькая церемония – испытание, которое она устроила для мистера Руфуса. Она хочет знать, как далеко он готов зайти, чтобы угодить ей. Еще и поэтому здесь нет приглашенных гостей.

В конечном итоге, полагаю, это не имеет значения. Думаю, она уже приняла решение, как поступит. Внешне она сурова, но в душе очень добра, и мне кажется, что она поступит правильно.

Свадебных цветов в церкви нет. На их месте стоит большая медная ваза с апельсинами. Ха!

Тетушка Мод подзывает мистера Руфуса, и тот подходит к ней.

Мне не слышно, о чем они говорят, но мистер Руфус, приодевшийся по случаю свадьбы, присаживается на корточки, чтобы поговорить с ней. На нем рыжевато-коричневый жилет в цвет его волосам, а галстук заколот, если не ошибаюсь, небольшой булавкой с изображением лисенка.

Мистер Руфус улыбается, тепло глядя на свою тетю. Вместе они смотрят на апельсины. Думаю, он объясняет ей причину, по которой здесь находятся эти плоды, потому что слышу, как он упоминает мое другое имя – Титания. Фоксли, стоящий рядом и слушающий их беседу, улыбается – кажется, его этот рассказ тронул. Какой же он милый старик! Замечу, что