Читать книгу - "Тайна Паганини - Наталья Николаевна Александрова"

заметно поморщился, но все же кивнул после небольшой паузы: — Ладно, давайте кофе!

К счастью, в кухонном шкафчике у деда нашлась жестяная банка с молотым кофе. Я насыпала порошок в джезву, залила водой, поставила на огонь.

Эти привычные действия помогли мне успокоиться и собраться с мыслями.

Я поставила две чашки на стол, пододвинула стулья.

Он пригубил кофе и снова едва заметно поморщился.

Надо же — кофе мой ему не нравится! Как умею, так и варю! Я, в конце концов, не бариста!

Я отвела взгляд и спросила:

— Так где вы были так долго?

— В Амазонии, — повторил он как ни в чем не бывало. — Я же вам уже сказал.

— Я думала, вы пошутили.

— Такими вещами не шутят, — буквально повторил он мои недавние слова.

— Амазония… это вообще где?

— Это огромная территория, охватывающая девять стран Южной Америки… бóльшая часть Амазонии находится в Бразилии, Перу и Колумбии…

— А вы-то что там делали?

— Я-то? Я-то там работал в составе международной этнографической экспедиции, изучал тамошние племена… мы были в бразильской части Амазонии…

Ага, ясно теперь, почему ему не понравился мой кофе! Избаловали его в Бразилии… Ну да, они там все время пьют кофе и очень в нем разбираются, это во всех фильмах показывают. Но я-то здесь при чем? Кофе вообще не мой, от деда остался…

На миг, на один только миг мне стало не то чтобы грустно, а как-то не по себе. То есть не по себе мне было уже с сегодняшнего утра, когда меня разбудил звонок из нотариальной конторы, но сейчас, под взглядом этого человека, стало как-то… ну, неудобно, что ли.

Мужчина смотрел на меня холодно и неприветливо, небось думает, что, пока жив был дед, я и глаз не казала, а как умер — так сразу появилась за наследством.

Я тут же рассердилась. Вот какое ему дело до наших семейных отношений? И это еще разобраться нужно, каким боком он тут замешан? Видно, не очень они были близки, раз ему не сообщили.

В общем, я решила поскорее выпроводить этого типа, выяснив предварительно, кто он такой. На всякий пожарный случай.

— Надо же, как интересно! — сказала я и даже всплеснула руками. — А какое отношение к этой экспедиции имеет… то есть имел мой дед?

Мой гость снова пристально взглянул на меня.

— Вы ведь знаете, чем он занимался?

Я растерялась. Ответить, что не знаю — неудобно, сказать, что знаю — соврать…

— В общих чертах. — Я хотела сказать это твердо, но голос предательски дрогнул.

Гость хмыкнул:

— Понятно… вообще-то, Иван Федорович… ваш покойный дед лечил скрипки.

Я уже видела скрипки в тайных комнатах и поняла, что дед имел к ним какое-то отношение, но меня удивило слово «лечил». Как это слово применить к скрипкам?

— Лечил? — переспросила я.

— Ну да… ведь хорошие, ценные скрипки — они очень старые, и с ними чего только не случалось за долгую жизнь. Они могли попасть в неподходящие условия — слишком высокая влажность или, наоборот, слишком низкая, жара или холод, неосторожное обращение… От этого скрипки заболевают, теряют голос, и им требуется лечение… Очень мало мастеров, которые умеют их лечить, еще меньше, чем тех, кто делает новые скрипки. И Иван Федорович… ваш дед… был одним из лучших. Может быть, самым лучшим. Ему доверяли самые ценные инструменты — Гварнери, Амати, Страдивари…

— Интересно… но теперь другой вопрос: какое отношение к скрипкам имеет Амазония и ваша экспедиция?

— Самое прямое! Только в Амазонии, в ее бразильской части, встречается тропическое растение «гуаколе Никколо», сок которого входит в состав специального лака, который удивительным образом влияет на звук скрипки и других инструментов. Поэтому я обещал вашему деду привезти немного этого сока.

Он расстегнул сумку, которая висела у него на плече, и достал оттуда небольшой флакон темно-зеленого стекла.

Едва он достал этот флакон из сумки, по комнате поплыл густой сладковатый аромат. Мне на мгновение показалось, что я перенеслась в тропический лес, благоухающий тысячами запахов, наполненный тысячами звуков — шорохом, щебетом, журчанием…

Надо же — а ведь он даже не открыл флакон!

Через несколько секунд это наваждение прошло.

Я снова сидела за столом напротив светловолосого мужчины.

А у его ног сидел кот Пантелей.

Он умильно смотрел на моего гостя, точнее — на стеклянный флакон в его руках, усы его выразительно распушились, а глаза горели как два зеленых огня.

— Ваш кот явно заинтересовался! Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Там, в Амазонии, огромные кошки — ягуары и пумы — ищут в джунглях… то есть в сельве это растение — «гуаколе Никколо» — ради его запаха…

— Какое странное название!

— Да, это растение назвали в честь величайшего скрипача — в честь Никколо Паганини.

Тут скрипка, там скрипач, уж про Паганини-то я кое-что знаю. И как складно этот тип рассказывает… На всякий случай я решила изобразить интерес, пусть думает, что я доверчивая дурочка.

А он разливался соловьем:

— Знаменитый исследователь Амазонии Карл Вебер, который первым описал это растение, был большим поклонником классической музыки, особенно скрипичной. Поэтому, когда он задумался о названии для вновь открытого растения, он остановился на имени самого знаменитого в истории скрипача-виртуоза…

Тут я сообразила, что даже не знаю, как зовут этого человека, которого впустила в квартиру и угощаю кофе. Пора прояснить этот вопрос.

Я спросила его имя. Он смутился и проговорил:

— Извините, я не представился… Меня зовут Леонид… Леонид Десятников.

Я кивнула и тоже назвала свое имя. И тут же задала еще один вопрос, который буквально вертелся у меня на языке:

— И что, случайно так вышло, что сок этого растения влияет на звук скрипки? Какое удивительное совпадение!

— Да нет, это вовсе не совпадение. Карлу Веберу показали это растение обитатели амазонской сельвы, индейцы небольшого племени качуке. Они знали о свойствах его сока…

— Они что, играли на скрипке?! У себя там, в этой… сельве? У них там что, проводятся симфонические концерты?

— Нет, конечно. У этого племени есть свой собственный музыкальный инструмент, что-то похожее на гитару или мандолину. Вот именно этот инструмент они пропитывают соком «гуаколе», отчего звук его становится ярче и красивее. Индейцы рассказали об этом Веберу, он привез немного сока в Европу и проверил его действие на нескольких скрипках, добавив его в лак, — и скрипки действительно зазвучали лучше.

Так вот, ваш дед знал о свойствах «гуаколе Никколо», и когда я собрался в экспедицию, он попросил меня привезти немного сока… Вот, я его привез…