Читать книгу - "Тайна Паганини - Наталья Николаевна Александрова"

Может быть, я тоже недовольна, что на моем месте спит чужой человек? Потому что свою спальню они устроили в моей комнате. Мебель, конечно, купили новую…

— Вы слушаете? — вклинилась в мои безрадостные мысли помощница нотариуса.

Я сказала, что буду в означенное время и паспорт не забуду.

И только закончив разговор, я позволила себе скрипнуть зубами и выругаться.

Дело в том, что сегодня пятница, и я взяла на работе отгул, чтобы заняться собой. Записалась в парикмахерскую, к своему косметологу и на маникюр. Потом хотела немного походить по магазинам, но это уж как получится.

Выходит, не получится вообще ничего, придется тащиться в нотариальную контору. И что там еще за наследство? Вряд ли дедушка оставил мне загородный дом. Или большую квартиру в центре. Скорей всего, несколько тысяч на счету.

Ну и на том спасибо, мы люди не гордые, все пригодится.

Больше всего времени я потратила, чтобы связаться с салоном красоты и отменить запись — точнее, перенести на другое время. Удалось не все, да еще мне поставили на вид, что так не делают, что нужно было предупредить заранее.

В общем, я еле успела вымыть голову и кое-что набросать на лицо. Машинально натянула джинсы и куртку, потом вернулась с лестницы и поменяла куртку на легкое пальто. Не то чтобы оно очень приличное, но я в нем хожу на работу, другого у меня нету.

В метро я думала о своей жизни.

Деда я совершенно не помню; может быть, и видела его пару раз в детстве, но в памяти ничего не застряло. Если честно, то я и отца своего не очень помню.

Дело в том, что родители мои развелись, когда мне было всего пять лет, так что, сами понимаете, детские воспоминания в таком возрасте недолговечны.

Не знаю уж, в чем там было дело с разводом, мамуля никогда про это не рассказывала, только поругивала отца за чрезмерную любовь к женскому полу и за маленькие алименты.

Но, как показала жизнь, мамуля была не совсем права, когда возлагала всю вину на отца.

Во всяком случае, если вы думаете, что папочка водил меня на выходных в зоопарк, в кино и в кафе-мороженое, то сильно ошибаетесь. И ценных подарков на день рождения и на Новый год от него я тоже не получала. Очевидно, он считал, что родительский долг покрывается алиментами.

А потом алиментов стало меньше, потому что, как объясняла мамуля подружке по телефону, этот мерзавец, то есть мой отец, снова женился. И у него уже родился ребенок.

Хорошо хоть, на квартиру не претендует, приговаривала мамуля каждый раз в конце разговора.

Потом мамуля вышла замуж…

Слушайте, вот честно, я лица своего отчима не помню. Тихий был какой-то мужчина, незаметный, неразговорчивый. Помню, сидел в комнате за столом и что-то не то чертил, не то рисовал. Звали его, кажется, Юрий. А вот лица не помню.

Был у него это тоже второй брак. Я помню, как его жена приходила к нам ругаться, опять-таки из-за алиментов, орала так, что соседи выскочили на лестницу. Обвиняла мамулю, что та все деньги забирает, ей ребенка растить не на что.

Мамуля, конечно, в долгу не осталась; в общем, они в процессе скандала разобрались, что денег он мамуле дает совсем немного, совместными силами прижали общего мужа к стенке и выяснили, что он уволился с работы. Потому что ему срочно нужно доделать свой проект и он не может тратить время и силы на всякую ерунду.

Вот так, сказала мамуля, работа, то есть то, за что платят хоть какие-то деньги, — это для него ерунда. А проект…

Скажу честно, мамуля у меня женщина если не интеллигентная, то достаточно цивилизованная, с высшим образованием, умеет себя вести в приличном обществе и так далее.

Но в тот раз я впервые услышала от нее несколько слов из нецензурной лексики. Бывшая жена ушла, сообразив, что денег она никаких не получит, а мамуля собрала чемодан с вещами своего мужа и выставила его за дверь. Он не спорил, сложил свои бумажки в потертый рюкзак и, выражаясь словами сериалов, исчез из нашей жизни навсегда.

Опять-таки из мамулиных телефонных разговоров я узнала, что Юрка, как она его называла, ушел к какой-то своей бывшей коллеге, которая приняла его из жалости, как говорила мамуля, кормит его, поит, одевает, дура такая. Ну, с виду, конечно, она страшная, просто мымра, так что ей хоть какой муж сгодится.

А через несколько лет от общих знакомых мамуля узнала, что проект Юрия оказался чрезвычайно успешным, его купила крупная компания и взяла его на работу не просто рядовым служащим, а какой-то шишкой. И он даже получил какую-то солидную премию, и показывали его в новостях по телевизору, тут уж я не удержалась и посмотрела. А мамуля только ахнула, до чего ее бывший преобразился. Костюм дорогой, вид уверенный, и говорит звучным, хорошо поставленным голосом, а раньше и двух слов связать не мог.

И рядом с ним та самая мымра, бывшая его коллега, которая его из жалости подобрала. И такое на ней платье, и такие на ней туфли, а Юрий ее за все благодарит в эфире — за поддержку, за понимание и за то, что она одна в него верила.

Тут мамуля не выдержала и выключила телевизор.

Единственная хорошая новость заключалась в том, что той, первой жене, тоже ничего не обломилось, поскольку сын Юрия уже достиг совершеннолетия.

Мамуля недолго переживала и быстренько снова вышла замуж, у нее уже был кое-кто на примете.

Но это уже совсем другая история, потому что мне пора было выходить.

Нотариальную контору я нашла без труда, но чуть опоздала. Всего-то минут на десять, но женщина в приемной нотариуса посмотрела на меня с таким холодным презрением, что я сразу поняла, что именно с ней мы говорили по телефону.

Она забрала мой паспорт и велела ждать, Михаил Михайлович вызовет…

Я пожала плечами и села в сторонке. В приемной были люди — старушка с дочкой, по которой видно было, что лет через пятнадцать она станет точно такой же старушкой, крупный мужчина делового вида — этот, скорей всего, за доверенностью. На противоположной стороне сидели две девицы. То есть девицей можно было назвать только одну, по ней понятно было, что она молодая, вторая же была гладкая, высокая — как говорят, видная из себя.

И всего у нее было много: волосы пышные, прокрашенные дорого, аж в три оттенка