Читать книгу - "Тихий дом в Кедровом тупике - Анна-Лу Уэзерли"

– Да. Боюсь, что да. Мы решили эту проблему, устроили ее к врачам, но Кики ничто не могло остановить. Эту девочку, детектив, толкала вперед непреодолимая сила… в конечном итоге и монашки ее вышвырнули.

– А Роберт? Берти?

– Ну, он тоже не безупречен – во всяком случае, был не так безгрешен, как считал Стэн. Сейчас я все вижу более отчетливо, сейчас, когда я не сижу на препаратах и трезва. Он был неразборчив в связях с очень юного возраста. Одержим удовольствиями плоти. И ничего, абсолютно ничего из того, что мы предпринимали, не мешало им находить путь друг к другу. В конечном итоге, детектив, они уже не могли скрывать свои… чувства, находясь рядом с нами, под крышей нашего дома. – Она с отвращением опускает глаза. – Мы знали, что происходит. Мы болели из-за этого. У Стэнли даже случился нервный срыв. Ему пришлось уехать на некоторое время.

Вот недостающий кусочек. Кусочек той самой мозаики, который мы столько искали. Брат и сестра.

– Мы умыли руки, отреклись от нее. Велели ей убираться прочь и никогда не возвращаться. Мы, Стэн и я, пытались положить этому конец, пригрозив Берти, что лишим его наследства, вычеркнем из завещания. Мы, детектив, далеко не бедны. Он потерял бы немало.

– Ясно, Эгнес, – говорю я, кивая. – Понимаю, насколько вам тяжело.

Она громко вздыхает.

– Мы полностью отрезали ее, заставили ее уехать в Лондон, к моей дальней родственнице. Но она нашла способ вернуться к нему; они нашли путь друг к другу. – Сейчас она плачет, и в ее слезах я вижу и стыд, и вину, и сожаление. – Я виновата, детектив. В то время я была настоящим чудовищем, я болела. Мне нельзя было разрешать удочерение. Я не подходила для этой роли. Сейчас я совсем другой человек, и я каждый день каюсь в своих грехах и молюсь за Кики, за ее искалеченную душу.

Я опять киваю. Я пытаюсь понять, разложить все по полочкам.

– А что насчет Роберта? В последний раз, когда мы беседовали, вы говорили, что поддерживаете с ним связь.

– Если вкратце, то да… время от времени. Когда он женился на Лори, мы были в восторге. Когда вскоре мы узнали, что Кики тоже вышла замуж, мы пришли в неменьший восторг. У нас, у Стэна и меня, появилась надежда, что все закончилось. Что все можно оставить позади, списав на буйство подростковых гормонов, и радоваться, что Господь услышал наши молитвы. Но они не смогли противостоять… что бы там ни было между ними, этому притяжению, этой дьявольской связи…

Ее голос дрожит, и она делает глубокий вздох, чтобы немного успокоиться.

– После аварии, случившейся с Лори, они переехали в дом напротив Кики, в тот, что в Кедровом тупике. Стэн категорически оказывался говорить о ней, я же втайне следила за ней; ничего не могла с собой поделать. Я умоляла Роберта не переезжать, я умоляла его держаться от нее подальше. Я хотела верить, что все исходит от нее, верить, что Кики соблазнила моего сына, заманила его в когти дьявола, но он был виноват не меньше нее. Эта связь, что давала им власть друг над другом, поистине была дьявольской. Остальные – Лори, Дуги – были всего лишь сопутствующим ущербом; их браки были дымовой завесой для прикрытия того, что происходило на самом деле. Роберт надеялся, что мы не узнаем. Он не хотел лишиться наследства. Я скрыла от Стэнли, когда узнала, что они живут друг напротив друга. Но когда родился ребенок, эта малышка Матильда, Роберт изменился. Что-то в нем переломилось. Ему захотелось стать отцом для этой девчушки; ему захотелось, чтобы ее жизнь текла правильно, чтобы они были настоящей семьей. Когда мы узнали об убийстве Роберта, я сразу спросила себя, а не ее ли это рук дело. Только мне не хотелось верить в это; я отрицала такую вероятность в глубине души… Часть меня до сих пор отказывается верить в то, что она способна на подобное злодеяние…

– Значит, вы думаете, что она убила Роберта из-за того, что так и не смогла заполучить его? Из-за того, что они так и не смогли открыто заявить о своей любви?

Эгнес снова вздрагивает.

– Между ними, детектив, было нечто порочное, настолько могущественное, что оно уничтожало все доброе рядом с собой. Что бы это ни было, они разрушили жизни друг друга и жизни многих других… Любовь никогда не причиняет вред, детектив. Любовь – это антитезис боли и страданиям. Любовь – это все, что есть доброго в мире. То, что было между ними, – не любовь, не та любовь, какую знаю я. Уверена, вы тоже знаете, какой должна быть любовь. Их же связывало нечто извращенное и темное, это отклонение от нормы.

– Эгнес, нам надо найти вашу дочь, – мягко говорю я, и она кивает, покоряясь неизбежному: их семейная тайна вылезет наружу; их ждет позор, осуждение и погоня за сенсациями; ее скелеты выпрыгнут из шкафа. О Монике Эткинс будут писать все кому не лень, она прославится как кровосмесительница, как серийная убийца, которая убила своего брата-любовника и его любовницу, пыталась отравить еще одну его любовницу и подставила свою лучшую подругу, предоставив той отдуваться за чужие злодеяния. Прямо-таки сценарий для Голливуда. Я представляю, сколько отваги и душевных сил потребовалось Эгнес Эткинс, чтобы решиться прийти сюда сегодня, и чувствую то самое темное облако печали, что угнетающе нависает над ней. Ведь я научился чувствовать печаль, как собака, натасканная на поиск трупов, чувствует смерть.

– Вы найдете ее, детектив? – Она встает и выпрямляется; я гадаю, не ощущает ли она облегчение после того, как скинула с себя бремя правды. – Вы обязаны найти ее.

Я киваю.

– Найду, Эгнес. Обязательно найду.

Глава 68

– Пассажиров рейса четыреста сорок семь компании «Эр Франс» в Канны просят пройти на посадку. Выход шестьдесят семь.

Моника легко лавирует в толпе по аэропорту, везя за собой чемоданчик от «Берберри». У нее великолепное настроение, она думает о своих покупках в дьюти-фри: увлажняющем креме от «Ла мер» и губной помаде от «Шанель» тона «Руж нуар». После переодевания она вернулась магазин – ей нужно было как-то убить время до вылета.

– Это ваш тон, мадам, – улыбаясь ей, заметила молодая арабка в головном платке. – Он подчеркивает ваши глаза.

Еще она купила лак для ногтей, а также карандаш для подводки, но главным ее приобретением стала сумочка от «Эспри», которая сразу привлекла ее внимание. Из персиковой кожи, в ретро-стиле пятидесятых, сумочка была мягкой на ощупь, как масло. Покупка сделана под действием импульса, но ведь она импульсивная женщина. Как же приятно тратить деньги от страховки Дуги. За все время их фиктивного