Читать книгу - "Тихий дом в Кедровом тупике - Анна-Лу Уэзерли"

Линна Джордж сейчас на больничной койке, а убийца – на пути в Канны.

– Я буду разбираться с этим потом, – говорю я ему; его костюм в одно мгновение утратил свой шик.

– Босс! – Бейлис откладывает свой телефон. – Там, внизу, кто-то хочет видеть вас. Говорит, что срочно. Ее зовут Эгнес. Она говорит, что вы поймете о чем.

Мы с Дэвис удивленно переглядываемся.

– Передай, что я иду.

– Никто по имени Моника Льюис не бронировал билеты на рейсы до Канн, босс, – говорит мне Мюррей.

– А Миллс? Что насчет Моники Миллс?

– Тоже нет. – Она качает головой, мышкой прокручивая экран компьютера. – Но на рейсе в шесть сорок вечера до Канн есть некая Моника. Моника Эткинс. Вылет из Гатвика, из первого терминала авиакомпанией «Эр Франс»… она уже зарегистрировалась на рейс. Это может быть она, босс?

Я смотрю на часы. Шестнадцать часов семнадцать минут.

– Связывайся с ними, Мюррей. Позаботься о том, чтобы самолет не взлетел с ВПП. И скажи, чтобы зарезервировали два места рядом с ней.

Дэвис смотрит на меня.

– Два места? – спрашивает она, и я медленно киваю ей. – Здорово! – Она улыбается. – Всегда хотела побывать в Каннах.

Глава 67

– Эгнес, – приветствую я ее в допросной, и мы пожимаем друг другу руки. – Вы что-то вспомнили?

Она ерзает на пластмассовом стуле – напоминает рыбу, вытащенную из воды. Я предлагаю ей что-нибудь прохладительное, но она вежливо отказывается.

– Стэнли не должен узнать, что я здесь, – нервно говорит она. – Вы же ему не расскажете, да?

– Да, Эгнес, конечно, не расскажем – этот разговор останется между вами и мной. Что вы хотите мне рассказать? Сожалею, что тороплюсь, но сегодня утром у нас было еще одно покушение на убийство и у меня очень мало времени.

– Еще одно? И убийца тот же самый?

– Мы считаем, что да.

– Господь всемогущий. – Она качает головой, прячет лицо в ладонях и что-то бормочет. – Она помешалась. Да поможет нам Бог, она действительно сумасшедшая, и все это моя вина.

– Кто сумасшедший, Эгнес?

Она отворачивается, не может смотреть мне в глаза.

– Детектив Райли, у вас есть дети?

Я прикидываю, как ответить на этот вопрос. Технически нет. Но потом я представляю, как мы с Рэйчел создали бы еще одну жизнь, которая передалась бы от меня и зародилась бы в ней.

– Почти, – отвечаю я.

– А я иногда жалею, что они у меня есть. Дети, я имею в виду. Я была бы избавлена от той головной боли и позора, что они навлекли на меня… И Стэнли тоже. Вы точно не расскажете ему, что я была здесь? Он взбесится.

– Обещаю, – говорю я. – Но вы, Эгнес, должны объяснить мне, почему вы здесь. Если у вас что-то важное, прошу вас, говорите. Как я сказал, у меня мало времени.

Она секунду молчит, как будто не знает, с чего начать.

– Мы любили Роберта, детектив, наверное, слишком сильно. Он был нашим первенцем. Он был очаровательнейшим малышом, все время что-то говорил на своем языке и улыбался. После его рождения я страдала от тяжелейшей постродовой депрессии. Я была в плохом состоянии… У меня развилось что-то вроде… – Она делает паузу, опускает взгляд. – В общем, у меня была проблема с алкоголем. Как ни парадоксально, я тогда думала, что мне может помочь еще один ребенок… сейчас, оглядываясь назад, понимаешь, что идея была нелепой, но в то время… В общем, выяснилось, что иметь детей я больше не могу: поликистоз яичников… Надо было смириться с этим, как велит Господь, надо было отказаться от этих мыслей и радоваться тому, что есть Берти, но мне хотелось иметь маленькую девочку, маленькую сестричку для него, которая сделала бы нашу семью полной.

Я молчу: я не мешаю ей рассказывать свою историю.

– Самым ужасным, детектив Райли, был стыд. Мы же, понимаете ли, католики, мы любим Господа. Церковь всегда присутствовала в нашей жизни, моей и Стэна. Господь – Пастырь мой, я ни в чем не буду нуждаться… Мы пытались прекратить это, поверьте мне, пытались. Мы молились, молились, молились…

– Эгнес, что вы пытались прекратить?

Она не отвечает. Во всяком случае, прямо.

– По линии своей работы вы, должно быть, встречаете множество плохих людей. Скажите, как вы думаете, они рождаются такими или становятся?

Я резко выдыхаю.

– Думаю, Эгнес, тут и то и другое. – Это самый простой ответ, что я могу дать на этот сложный вопрос. И самый краткий.

– Стэн считает, что она родилась с дьяволом внутри. Она была такой с того момента, как вошла в мир. Но я знаю, что пренебрегала ею; я обижала этого ребенка… не могу объяснить почему. У меня нет оправданий, только то, что я болела; в то время я была алкоголиком, страдающим от депрессии. В этом я обвиняла ее; она стала для меня козлом отпущения. У меня было такое чувство, что я и выбрала ее ради этого.

– Выбрали ее? Эгнес, кого вы выбрали?

– Кики, – говорит она. – Монику. Мы удочерили ее, когда ей было всего несколько недель от роду. Я пыталась любить ее. Но прямо в тот момент, когда мы принесли ее домой, я почувствовала, что это дурное семя.

Я киваю.

– Я так и не привязалась к ней, ну, так, как к нашему Берти… она была не моей крови. Надо было отказаться от нее… может, тогда нам выпал бы более хороший шанс. Я чувствую свою вину, детектив… В то время я была совершенно другим человеком, понимаете?

– Вы хотите сказать, что Моника – ваша дочь? Что она сестра Роберта?

Эгнес не смотрит на меня. Я вижу, как в ее глазах, словно пожар, пылают стыд и унижение.

– Да, приемная дочь.

– Получается, что между ними были слишком близкие и аморальные отношения, между Робертом и Моникой?

От упоминания инцеста она заметно вздрагивает.

– Я к Кики не привязалась, а вот Берти сильно сблизился с ней. В детстве они были очень близки. Он обожал ее с того момента, как она появилась в нашем доме; он никогда не выпускал ее из виду. В детстве они очень много времени проводили вместе, играли в домике на дереве в саду, собирали яблоки, играли в парке… Они были лучшими друзьями. Наверное, я ревновала, в каком-то смысле обижалась на нее… – Она замолкает. – Мы могли надеяться лишь на то, что Господь простит их, простит нас. Мы молились, молились и молились…

Я чувствую, как у меня учащается сердцебиение, как от мощного выброса адреналина, растекающегося по телу, в ушах громким гулом отдается пульс. Брат и сестра, хоть и не по крови.

– Когда мы обнаружили, мы делали все возможное, абсолютно все, чтобы прекратить это. Мы отослали ее в интернат, чтобы разлучить их. Она была беременна…

– Беременна?

– Да, когда она едва достигла совершеннолетия.

– А ребенок был от Берти… от Роберта?

Она быстро кивает, пальцем вытирает