Читать книгу - "Идеальная дочь - Федерико Аксат"

– Моя мама, – сказал Майк.

– Какая красивая, – искренне восхитилась София.

У женщины были большие глаза и широкая лучистая улыбка. Фотография прекрасно передавала, как сильно она любит своего кроху.

– Да, очень, – мечтательно отозвался Майк. – Невозможно объяснить, кто я, не рассказав о ней. И об отце, хотя это далеко не так приятно. Но я знал, что рано или поздно мы об этом заговорим.

Последние слова слегка озадачили Софию; она молча кивнула.

– Родители моей мамы были ирландцами. Всего у них было семеро детей: три мальчика и четыре девочки; моя мама – средняя. Своих дядь и теть я почти не знаю, их детей тоже. Но мама рассказывала, как они дружили в детстве, когда все вместе жили в Бостоне. Бабушка и дедушка никогда не нуждались, могли позволить себе все что угодно. Мне эти истории напоминали фильм «Звуки музыки». Смотрела?

– Да, с мамой.

– Ну вот. Тогда ты понимаешь, о чем я. Конечно, все было не прямо как фильме: жили они не в горах, а просто в частном доме, дедушка часто уезжал по работе. Из путешествий он всегда привозил подарки и устраивал для детей настоящие поиски сокровищ в лесу. Мама мне столько историй рассказывала о тех временах… Старшие играли с младшими, скучать никому не приходилось. А я вот – единственный ребенок, и в моей семье все было совсем по-другому.

Майк взял в руки фотографию и посмотрел на нее так, словно видел впервые. Его мысли витали где-то далеко.

– Если хочешь, можем продолжить завтра, – сказала София, кивая на камеру на потолке. – Час ведь скоро закончится.

Майк как будто не сразу понял.

– Об этом не беспокойся. Проблемы больше нет. Они мне доверяют.

– Ого, здорово!

Майк улыбнулся.

– Мама вышла за моего отца в двадцать один год. Он был на десять лет старше и дослужился до капитана на войне во Вьетнаме. Жесткий человек. Они стали жить вдали от Бостона, а потом отца перевели на военную базу. Маме было очень тяжело расставаться со своей большой семьей, но она решила последовать за любимым человеком. Она была очень молода и неопытна. И потом, в те времена мужчина решал, где будет жить семья – на другом берегу океана, на Луне или где-то еще, – а женщина подчинялась. Они переехали в крошечную квартирку, которую им выдала армия. Отец обещал, что это временно. Они прожили там десять лет. Там же родился и я.

Отец был самым высокомерным и властным человеком, которого я знал. Он страдал игроманией и жил в паутине лжи. Ребенку такое трудно понять, поэтому до меня только намного позже дошло, что творилось в нашем доме. Дело даже не в том, что отец был болен – хотя и это тоже, – но главное, он был конченым сукиным сыном.

София широко распахнула глаза. Не из-за ругательства – из-за безграничного презрения во взгляде Майка.

– Мама могла ездить к родителям всего раз в год. Меня она всегда брала с собой, и то были самые сказочные дни в моей жизни. Я сердился, когда приходилось возвращаться обратно. Не мог понять зачем. С отцом не было ни смеха, ни игр, все ходили по струнке. Он всегда был не в духе, постоянно чем-то недоволен. С деньгами вечная история: мама слишком много тратит, я слишком много трачу… Он жаловался на правительство, на соседей, на плохо застеленную кровать – вообще на все. Чем больше я понимал, что к чему, тем хуже у нас становились отношения. Я, конечно, жутко его боялся. Он ругал меня за любую мелочь – что бы я ни делал, ему все не нравилось. По крайней мере, так я запомнил. Мы с мамой постоянно терпели упреки от самого ущербного и неудачливого существа в истории. Если вдуматься, безумие какое-то.

Майк усмехнулся и закусил нижнюю губу.

– Он был жестоким?

– На маму он руку никогда не поднимал; по крайней мере, я такого не видел. Мне доставалось, и нехило, но так воспитывали всех моих друзей. Отец применял психологическое насилие, а это куда хуже. В его глазах мы с мамой все делали не так. Он внушал нам это так долго, что со временем я и сам поверил. Даже перенял его модель поведения и тоже стал критиковать маму за то, что она от него не уходит. Забавно, как устроен наш мозг.

– Мне очень жаль. Понимаю теперь, как мне повезло с родителями.

Майк слегка изменился в лице, и это не ускользнуло от Софии.

– Что? – возмутилась она. – Мне плевать, что там болтали про них по телевизору, я прожила с ними всю жизнь и знаю, о чем говорю.

– Я ничего не сказал.

– По лицу все видно. Да, у них случались подъемы и кризисы, как и у всех пар, надо думать. Но как родители они всегда были замечательными.

Майк поднял руки, словно сдавался.

– Прости. Я не хотел сказать плохого.

София кивнула. Плеснула себе еще кока-колы, поставила бутылку на место.

– Продолжай, пожалуйста.

– Детство у меня было незавидное, но с подростковыми годами не сравнить. Когда мне исполнилось двенадцать, моя жизнь превратилась в ад.

15

В течение следующего часа Майк говорил почти непрерывно. Это был самый тяжелый рассказ, который София когда-либо слышала.

– Отец был самым азартным человеком в мире, – продолжал Майк. – Он хотел побеждать везде, от дружеского матча в баскетбол до мелкого домашнего спора. Хорошее качество для армии, но жить с таким человеком невозможно. А самое печальное – эта его установка быть лучшим перенеслась и на меня. Ведь само собой, его сын тоже должен быть лучшим. Удивительно: он почти не зарабатывал денег, менял работу по пять раз в год, из-за игромании превратился в лживого невротика, и все равно умудрялся считать себя лучше всех. Проблема всегда была в чем угодно, но