Читать книгу - "Что скрывает прилив - Мария Орунья"

– Отпечатки есть?

– Капсулу нам еще не передали, но мне сказали, что ее, похоже, вытерли, прежде чем выбросить. Так что не знаю.

– Ясно. Пусть уточнят, какая именно батарея, мы тогда еще раз подробнее проглядим фотографии, которые у нас есть.

– Будет сделано. Но не забудь, что это пока лишь версия, капсулу еще должны обследовать в лаборатории и определить, что конкретно было внутри. А то потом окажется, что это какая-нибудь безобидная таблетка, которая там пять лет провалялась.

– Согласна. Как только что-то будет, сообщи, пожалуйста. И по обыску кабинетов Юдит и Маргариты в теннисном клубе тоже. Нам надо найти папку с какими-то документами… Неизвестно ни какого она цвета, ни что внутри, но если что-то попадется, сразу дай знать. Хотя я завтра сама, наверное, еще раз заеду в клуб.

– Не беспокойся, обыщем все до миллиметра. Отдохните там немного, вам уже за одно то, что раскрыли убийство на шхуне, полагается медаль.

– Всем нам полагается медаль, – поправила Валентина. – Одна твоя супермашина, которая делает рентген кораблей, чего стоит.

– А, цифровая радиография. – Сальвадору явно было приятно, что его заслуги в обследовании шхуны оценили. – Правда, толку-то от нее в итоге…

– Да ладно. Хорошо, что сделали, а то Карусо чуть удар не хватил.

Сальвадор засмеялся, прекрасно зная, как тяжело бывает с Карусо, и Валентина попрощалась с ним, еще раз напомнив, чтобы обязательно сообщил, как только будут хоть малейшие подвижки в обыске и расследовании. Закончив разговор, лейтенант посмотрела в окно. Смеркалось.

– Ну все, ребята, пожалуй, на сегодня достаточно. Вы отлично поработали, я по-настоящему горжусь, что у меня такая команда.

Все уставились на лейтенанта, удивленные столь прочувствованной похвалой. Валентина никогда не скупилась на критику или слова одобрения, но обходилась при этом без эмоций. И вдруг она говорит, что гордится командой. Ни от кого не укрылась значимость ее слов, ведь слышать такое от нее было необычно и потому особенно ценно. Лейтенант улыбнулась, заметив произведенный эффект, и дважды хлопнула в ладоши, призывая всех расходиться. Она не забывала, что у других, в отличие от нее, есть семьи, которые вечером ждут их дома. Все стали прощаться, напоследок обсуждая дело об убийстве на Ла-Магдалене и планируя действия на завтра. Кто же мог убить Маргариту, секретаря Клуба Сантандерской бухты?

Валентина ехала медленно, нарочно кружа по улицам, будто туристка, заблудившаяся в Сантандере. Она бросила взгляд на заднее сиденье, где в переноске, в которую она подстелила старое полотенце, дремала пушистая кошка Агата. У всех нашлись объяснения, почему никак не могут взять кошку себе, и Валентине стало жалко оставлять ее в комендатуре. Кошек она никогда особенно не любила, но эта смотрела на нее почти по-человечески, и Валентина сдалась.

Сегодня она как-нибудь пронесет кошку в свой номер, а дальше нужно будет что-то придумать, и как можно скорее. Валентина о себе-то едва могла позаботиться, что уж говорить о животном жертвы по делу об убийстве, которое она расследует. Не верилось, что столько всего могло произойти за один-единственный день, и у нее еще не уложились в голове последние события. К тому же Юдит убили таким необычайным способом. Жаль, что признание убийцы не позволило закрыть оба дела разом; предстояло еще выяснить, кто убил Маргариту, которую, по-видимому, тоже многие недолюбливали, хотя и не по тем причинам, по которым не любили Юдит. В Юдит могли раздражать высокомерие, властность, даже коварство, а в секретарше – бесцветность, вульгарность, постоянная подозрительность по отношению ко всем окружающим. Но с каких пор убийство можно оправдывать неприятной личностью жертвы? К счастью, капитан Карусо немного расслабился, поскольку раскрытие такого сложного дела, как убийство Юдит Помбо, в такой короткий срок, разумеется, было поводом без ложной скромности похвастаться перед начальством.

Но лейтенанта не волновало, что все лавры достанутся Карусо, ее команда просто выполняет свою работу, и для большинства людей они невидимки. Валентину изводили совсем другие мысли. Не ошиблась ли она в своем радикальном решении? Она постоянно себя анализировала. У нее не было самого характерного симптома посттравматического расстройства – навязчивых воспоминаний о перестрелке, которую любой психолог квалифицировал бы как ключевое событие. Тем не менее она отмечала у себя расстройства сна и тревожность и избегала всего, связанного с детьми, особенно маленькими. Как по учебнику: избегание того, что ассоциируется с травмой. А Оливер у нее тоже ассоциировался с травмой? Возможно, он был напоминанием о том, что она потеряла, и поэтому она его избегает? Но тогда получается, что она ужасный человек, а вовсе не рыцарь в шрамах, который дает любимому свободу.

Валентина по собственному опыту знала, что человек склонен все сводить к машинальным действиям, даже при решени проблем. То, как мы в детстве приучились справляться с проблемами, мы воспроизводим, повзрослев, в дальнейшей жизни. После страшного случая с братом, из-за которого один глаз у Валентины стал совершенно черным, она пыталась упорядочить вещи вокруг себя – это был единственный способ почувствовать, что она контролирует ситуацию. Обсессивно-компульсивное расстройство и перфекционизм означали на самом деле только то, что она боится утратить контроль. А в отношениях с Оливером все-таки было достаточно элементов, неподвластных ей и ее рациональному, организованному мышлению. Не потому ли она его бросила? Просто хотела вернуться к своим прежним жестким привычкам и снова все контролировать? Возможно, отчасти причина именно в этом, в ее подсознательном нездоровом эгоизме. Но ею двигала еще и самоотверженность, и безусловная любовь – она была уверена, что, оставляя Оливера, дает ему шанс быть с кем-то менее проблемным.

Сама не зная как, Валентина оказалась у входа в больницу. Она даже не помнила, как припарковалась, и поняла, что сделала это машинально. Бедная Агата, наверное, спрашивает, к кому же она угодила. Валентина подошла к стойке информации и спросила, в какой палате Оливер Гордон. Она знала, что часы посещений уже закончились, но готова была, если понадобится, предъявить свой жетон. Почему бы и нет? Она весь день трудилась на благо общества, должно же это чего-то стоить. Как ни странно, она мгновенно сориентировалась в больнице и нигде не сбилась с пути. Коридор, лифт, еще один коридор. Валентина шагала уверенно, несмотря на то что столько недель избегала встречи с треклятым англичанином, которого никак не могла выкинуть из головы. Стучаться в палату ей не пришлось – дверь была открыта. «Какое тут все белое», – подумала она, чувствуя себя так, будто входит в искусственное облако.

Оливер лежал на койке и безуспешно щелкал