Читать книгу - "Что скрывает прилив - Мария Орунья"

любом случае пока что похоже, что никто из тех, кто стоит рядом с Юдит, раньше не привлекался к ответственности.

– Хорошо. Так, посмотрим… Камарго, а можешь увеличить? Нет, не тут… Да, вот так.

Лейтенант отступила от монитора, шагнула ближе, снова отступила и наконец оглянулась на Ривейро:

– Мне кажется… Не знаю, посмотри сам.

Валентина еще больше увеличила фото, пока оно не начало распадаться на пиксели. Тут сержант подался вперед, и Валентина поняла, что он тоже узнал человека на экране.

– Что… что такое? Кого вы там нашли? – заволновался капрал Камарго.

Он, Субисаррета, Сабадель и Торрес сгрудились у монитора, но ничего примечательного не увидели.

Валентина, отошедшая в сторонку, пробормотала:

– Черт, не может быть.

– В жизни бы не подумал, – согласился изумленный Ривейро. – А если это совпадение? Вдруг он совершенно случайно там оказался?

– Ты правда в это веришь?

В самом этом вопросе уже содержалась убежденность в том, что присутствие этого человека в тот момент, когда Юдит Помбо нанесли смертельную рану, не может быть простым совпадением.

На них оглянулся Сабадель:

– А можно узнать, кого вы тут углядели? Его? Так… – Он ткнул в экран: – Это что за хрен?

– Хулиан Рамос, – вздохнула Валентина, – отец Пабло, теннисиста-инвалида.

– Вот же…

– Боюсь, что да. И мне очень жаль парня…

Валентина поймала взгляд Ривейро. Похоже, они думали об одном и том же. Можно ли сопереживать убийце? Хулиан – преданный отец, готовый на все ради счастья и благополучия Пабло. Он сделал бы что угодно, чтобы устранить преграды на пути сына, особенно если этот путь мог привести его домой.

Валентина достала телефон, чтобы позвонить Карусо. Кошка Агата вдруг неслышно поднялась, скользнула по столу к ней и села рядом.

14

Самое страшное в убийстве, Гастингс, это воздействие, оказываемое на убийцу[33].

Агата Кристи, «Занавес» (1975)

В нашем воображении убийцы представляются людьми испорченными, заклейменными самой жизнью. Нам кажется, будто у преступников должен быть какой-то заметный знак на лице или на теле, не дающий им забыть о тьме, которая их породила. А иногда мы воображаем психопатов, безупречных джентльменов, которые под личиной обаятельных и приятных людей ведут двойную жизнь – кажутся совершенно нормальными в той части, что открыта другим, а в другой части скрывают нечто страшное, как будто обитают внутри двустороннего зеркала. Но по детективным романам и сериалам мы знаем еще один тип убийц – убийц, можно сказать, случайных, тех, кто полагает, что убил исключительно по необходимости, и с пылом утверждает, что на преступление его толкнули обстоятельства.

Хулиан Рамос был в достаточной мере реалистом, чтобы понимать – обстоятельства его не оправдывали, он не был невольным убийцей, не был ни героем, ни мучеником. Он знал, что не войдет в историю как образец отважного отца, который действовал на благо потомства и простым, практичным способом устранил человека, стоявшего на пути его ребенка к благополучию. Нет, Хулиан трезво осознавал всю серьезность того, что совершил. И причины, и следствие. Раскаивался ли он? Возможно. Время от времени он испытывал сожаления, но нельзя было сказать, чтобы они его терзали. Он даже находил некое извращенное удовлетворение от того, что именно он вывел Юдит из игры. Разве она была хорошим человеком? Он не видел, чтобы многие оплакивали ее гибель, да и мир без нее не остановился.

А кроме того, что толку все время следовать правилам? В конечном счете добиваются своих целей не мирные демонстранты, а те, кто начинает жечь мусорные баки. Во всяком случае, так ему казалось. Сержант Ривейро и лейтенант Редондо смотрели на него в комнате для допросов в комендатуре и удивлялись, какие сюрпризы порой преподносит работа. Этот невысокий человек, приятный и обходительный, заботливый отец и муж… Как же он должен был настрадаться за последние годы, чтобы попытаться решить проблему таким образом! Устранение Юдит вообще ничего ему не гарантировало в связи с будущим сына – правда, только что стало известно, что Василь Раллис теперь, когда Юдит не стояла на пути, нашел способ помочь Пабло Рамосу. Молодой человек, потрясенный и разбитый, ждал в приемной комендатуры вместе с Викторией Кампоамор, девушка не выпускала его руку, и, кажется, Пабло это успокаивало. С ними была его мать, которая до этого не подозревала, что совершил ее муж, и пока что воспринимала эту ситуацию как нечто происходящее не с ней, а с кем-то другим, но в любой момент она могла осознать невозможную, страшную действительность.

Когда они приехали за Хулианом, Валентина прочла в его глазах, что разоблачение в каком-то смысле стало для него облегчением. Он не оказал сопротивления – увидев агентов гражданской гвардии, он сразу все понял. Вначале Хулиан даже думал, не лучше ли будет все отрицать, полагая, что у них нет никаких доказательств, но Валентина сообщила, что на кадрах видеонаблюдения видно, что он находился рядом с Юдит, когда та упала и поднялась, и Хулиан понял, что его маленькому спектаклю пришел конец. Лейтенанту редко приходилось наблюдать такие печальные сцены, как его звонок сыну.

Да и теперь было тяжело видеть Хулиана, который до того, как стать убийцей, был хорошим мужем и еще более хорошим отцом. В качестве адвоката он вызвал друга семьи, чтобы тот присутствовал на официальном допросе. Предварительная беседа продлилась едва ли минуту, потому что Хулиан настоял, что хочет рассказать все в деталях, ничего не утаивая. Адвокат был без опыта в уголовных делах, но все же дал клиенту совет быть благоразумнее и не говорить лишнего – совет, которым Хулиан пренебрег.

– Скажите, как вы узнали, что Юдит будет садиться на корабль на этом причале, у Паласете?

– Я ведь уже во всем сознался. Что еще вам нужно?

– Подробности, сеньор Рамос. Для отчета.

Валентина, покосившись на адвоката, постаралась говорить доброжелательным тоном. В глубине души ей хотелось, чтобы Рамос заявил, что не планировал совершать убийство – мол, причиной его поступка было временное помрачение рассудка. Она понимала, что это нечестно, что Юдит имела право на жизнь и, разумеется, заслуживает, чтобы ее убийца был наказан. Но Валентине легче было проявлять жесткость с беспринципными преступниками. Заслуживал ли этот человек, этот отец, сочувствия? Сестра и мать Юдит Помбо, если бы им задали такой вопрос, несомненно, ответили бы отрицательно.

Хулиан сжал большим и указательным пальцами переносицу, словно показывая, что очень устал.

– Когда Пабло поднимался на борт шхуны, я с ним говорил по телефону.

– Он вам позвонил или вы ему?

– А какое это имеет значение?

Он удивленно