Читать книгу - "Шепот кружевных берез - Людмила Мартова"

Леня? Снежана перевела взгляд и обнаружила, что в комнате, напоминающей больничную палату, находится и следователь Уваров. Надо же, до этого момента она не знала его имени. Так, получается, она в больнице? А как она здесь оказалась? Снежана напрягла память, но это ни к чему не привело. Последнее, что она помнила, – это бутылка с березовым соком, которую она отставила на подоконник. Кажется.

– Снежинка, как ты себя чувствуешь? – встревоженно спросил Зимин.

Она честно прислушалась к себе. Немного кружилась голова, а еще во рту было так сухо, словно она не пила всю жизнь. Язык казался огромным, распухшим, болезненно застревал за зубами и царапал нёбо, как будто вместо языка Снежане в рот запихали рашпиль. Обо всем этом она с некоторым трудом, но все-таки сообщила мужу.

– Ну да, именно такие ощущения и дает скополамин, – кивнул тот. – Елизавета Глинская описывала свои ощущения точно так же.

– Скополамин? Мне подсунули его в бутылке с березовым соком?

– В бутылке?

– А вы разве ее не нашли? – удивилась Снежана. – Я оставила ее на подоконнике в своем номере. Сделала пару глотков, а потом успела понять, что с бутылкой что-то не так. И отставила в сторону.

– Что ж, твой аналитический ум и интуиция спасли тебя от гораздо больших неприятностей, – вздохнул Зимин. – Вот только было бы лучше, если бы вообще не тянула в рот всякую гадость. Но никакой бутылки в номере мы не нашли. Где ты ее вообще взяла?

Снежана рассказала об обещании Вероники принести сок и о найденной под дверью бутылке.

– Меня это и смутило, – сказала она. – Сок Вероники был в трехлитровых стеклянных банках, потому что он прошлогоднего урожая. А этот был в пластиковой литровой бутылке, свежий, но с апельсинами. Я слишком поздно поняла, что так быть не может, а значит, сок принесла не Вероника. Да она и не успела бы обернуться за то время, которое мне понадобилось, чтобы дойти до санатория, сбегать домой за банкой, а потом оставить мне бутылку под дверью. Жалко, что я не сразу это поняла. Но если вы не нашли бутылку, то откуда знаете, чем меня отравили?

Уваров усмехнулся:

– Взяли у вас кровь на анализ, уважаемая Снежана Александровна, и он, так как времени прошло совсем мало, показал наличие этого неприятного вещества. Как и анализ волос Елизаветы Глинской. Если бы не Михаил Евгеньевич, то никому бы и в голову не пришло искать именно его. А ваше состояние списали бы на временный психоз непонятного происхождения.

– Что со мной было?

Снежана снова повернулась к мужу?

– А ты ничего не помнишь? Хотя зачем я спрашиваю. Конечно, не помнишь. Тебя обнаружила во дворе санатория Матильда Ромуальдовна. Ты неуверенно и хаотично двигалась, и она вначале решила, что ты пьяная. Она подошла к тебе, спросила, нужна ли помощь, но ты лишь механически и совершенно бессмысленно отвечала на вопросы, просто повторяя короткие фразы и одни и те же жесты. Тут она поняла, что что-то не так, потому что спиртным от тебя не пахло. Она усадила тебя на скамейку. Дала воды, ты попила, но тоже машинально. Старушка предложила тебе дойти до медпункта, ты послушно пошла, оставив свой телефон на лавочке. К счастью, тут вернулся я. Точнее, я вернулся раньше, обнаружил, что дверь в номер не заперта, вошел туда, а там все разбросано. Сначала я решил, что у нас что-то искали, но потом понял, что ящики выдвинула и разбросала одежду ты, как будто собиралась куда-то впопыхах. Еще ты везде включила свет и телевизор, который никогда не смотришь. На кровати валялась распотрошенная аптечка, в которой ты явно искала какое-то лекарство, видимо, от начавшегося головокружения.

– Не помню, – покачала головой Снежана.

Палата тут же слегка поплыла у нее перед глазами.

– В общем, я побежал тебя искать и на крыльце столкнулся с Матильдой Ромуальдовной, которая вела тебя под руку. По твоему поведению я сразу понял, что случилось, хвала Лильке, которая рассказала нам про скополамин и механизмы его действия, я позвонил Лене, тот моментально примчался, и мы отвезли тебя в больницу.

– А бутылка? – снова спросила Снежана. – Ты уверен, что ее не было на подоконнике? Может, ты ее не заметил?

– Снежана, я все-таки профессионал, – Зимин ласково улыбнулся ей. – Когда я понял, что тебя отравили, то тщательно осмотрел номер. Никакой бутылки в нем не было.

– Значит, тот, кто оставил мне отраву, знал, какой эффект она производит, а потому вошел в номер, не боясь, что я это запомню, – вздохнула Снежана. – Он забрал бутылку, чтобы не оставлять следов. Интересно, что еще он забрал?

– А ты что-то приносила, что может интересовать убийцу? – уточнил Зимин.

– К счастью, нет. Я нашла кое-что интересное в номере Зои Ферранти, но не стала забирать, только сфотографировала. Где мой телефон?

– У меня. Матильда Ромуальдовна отдала его мне.

Зимин с интересом перелистал фотографии.

– Любопытно. Особенно наличие фото Мещерского. – И непонятно. Ладно, это мы выясним. Ты мне лучше скажи, зачем ты вообще полезла в номер Ферранти? – с упреком спросил Зимин.

– Я была уверена, что она этого не заметит. Да она и не могла, потому что была на улице вместе с Матильдой Ромуальдовной и ее сыном. Надо спросить у них, как быстро она ушла.

– Спросим, – кивнул Зимин, и его голос, которым он это произнес, не предвещал преступнику ничего хорошего. Он снова принялся рассматривать фотографии медальона. – Точка и буква «М» с цифрой 6 – это шифр, за которым скрывается Московский ювелирный завод. Это один из крупнейших производителей ювелирных изделий в СССР, и с конца семидесятых годов прошлого века он использовал именно такие клейма, где цифра означала год выпуска. Так что медальон, скорее всего, был изготовлен в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году. Структура клейма менялась со временем, к примеру, аббревиатура МЮЗ использовалась раньше.

– В восемьдесят шестом году родилась Зоя Ферранти, – сообщила Снежана, подумав. – Так что ее отец мог подарить этот медальон своей жене в знак признательности за рождение старшей дочери. А Зое он перешел по наследству.

– Я бы поверил в это, если бы не одно обстоятельство.

– Какое.

– Владимир