Читать книгу - "Таежная банда - Валерий Георгиевич Шарапов"

— Да, я не дурочка, все-таки на умственной работе… Почему мы здесь? Почему сидим в этом сарае?

— Не знаю. Мне кажется, они чего-то ждут. Или кого-то. Боюсь представить, что или кто это может быть…

— Расскажи, что ты задумал, я должна знать, чтобы здраво реагировать на твои действия…

Он что-то шептал, Алла пыталась сосредоточиться, втирала ладонью грязь в лоб. Все это было зыбко, ненадежно, держалось на целом ряде условий и допущений. Но это был хоть какой-то шанс не сгинуть навсегда в этом «сказочном» лесу. Снаружи ничего не происходило. Тянулся день, перетекал в вечер. Поскрипывал дерн — вокруг сарая неторопливо прохаживался человек. Часовые регулярно менялись. Из зимовья доносились приглушенные голоса, с характерным металлическим звуком открывались консервные банки. Они действительно кого-то ждали. Начинало смеркаться. Алла на корточках облазила весь периметр сарая в поисках слабых мест. Доски держались. Дыры не было. На потолке тоже ничего не обваливалось. Рыть подкоп в глинистой почве? Неделя потребуется. Егор шептал, что она только зря трется. До того как ее сюда засунули, он занимался точно тем же — и с таким же успехом. Становилось прохладно, сумерки сгущались. Егор ворчал: что за бардак? Узников во всех тюрьмах мира обязаны кормить, поить, выводить на прогулку! И что там насчет посетить уборную? Охрана безмолвствовала — там некому было вникнуть в бытовые нужды арестантов. Делать свои дела приходилось в уголке, сгорая от стыда. «Мужик, закурить дай, — просил Егор, припадая к щелям в досках. — Вот скажи, тебе жалко, что ли? От тебя убудет? Разоришься на этой чертовой сигарете?»

Охранник не реагировал, только молча прохаживался вдоль дощатой стены. Егор ругался, скрипел зубами — да что за бессердечные твари!

К ночи ничего не изменилось. Все держалось в подвешенном состоянии. Егор возился в куче прелой соломы, шепотом призывал Аллу принять участие в обустройстве «усыпальницы». Лежали обнявшись, так было теплее. Алла постоянно сглатывала, по ее щекам текли слезы. Кончились слова утешения. Егор молчал. Сквозь щели в досках проникал тусклый лунный свет, в лесу опять заупокойно ухал филин. Кто-то кусался, забираясь под одежду, но это не имело никакого значения. Это могла быть их последняя ночь, подлый червячок сверлил в мозгу, что, скорее всего, так и будет…

Утром снова ничего не происходило. Алла вздрагивала, тоскливо молчала. Егор смотрел в ее большие, наполненные мольбой глаза, и у него сжималось сердце. Они сидели, прижимаясь плечами, и безмолвствовали. Время тянулось невыносимо медленно. Давно рассвело, но казалось, что мир застыл. Выл ветер, тучи продолжали свой крестный ход с севера на юг. За ночь изрядно подмерзли, предательская дрожь осваивала организм, поднимаясь откуда-то из желудка.

Такое ощущение, что людей в зимовье стало меньше. Егор припал к щели, пытался что-то разглядеть. Часовой курил на замшелом обрубке древесного ствола, посматривал на часы. В избушке кто-то был — доносился приглушенный кашель. Остальные куда-то ушли. Или уехали…

Пришествие «антихриста» началось часа через полтора. Чуткое ухо уловило шум автомобильного мотора. Он быстро оборвался, а через пять минут послышались голоса. К зимовью подходили несколько человек. Слова звучали неотчетливо, но в них присутствовали почтительные нотки. Егор напрягся, его охватил удушливый страх. Глупо притворяться героем, когда невыносимо страшно! Горстка людей постояла у зимовья, двинулась к сараю. Егор отошел от стены, сел рядом с Аллой, на которой лица не было.

— Сначала он убегал с рюкзаком, Юрий Леонидович, — говорил подчиненный. — Это совершенно точно. Когда его взяли, рюкзака на нем не было. Скинул где-то. Передать его Барышевой он не мог — после ее ухода его видели убегающим все с тем же рюкзаком…

Отворилась дверь, вошел человек. За ним просочились еще двое, встали по бокам, взяв на изготовку автоматические «Стечкины». Человек приблизился. Из мрака возникало лицо дьявола — зловещее, вгоняющее в трепет… Но только глаза — сверлящие, недобрые. В остальном ничего особенного — сравнительно молодой мужчина, еще до сорока, статный, сухое скуластое лицо, правильные черты. В чем-то даже мужественное и суровое. Такие лица неплохо смотрятся на газетных полосах, на экране телевизора. Молодой, грамотный, целеустремленный, человек новой формации. Именно то, что требуется для обновляемого советского руководства…

Он носил обычную, ничем не примечательную брезентовую куртку. Под курткой шарф, кепка на голове. Ботинки еще не испачкал, но первозданный блеск они уже утратили. Он остановился в паре метров от объектов изучения, с любопытством их разглядывал. Егор поднялся — невежливо сидеть в присутствии столь высокого лица. Алла тоже поднялась.

— Понятно, — иронично протянул мужчина. — Вот вы какие, герои… Примерно такими я вас и представлял.

— А вы представлялись чертом с рогами, Юрий Леонидович, — отозвался Егор. — Собственно, таким и оказались.

Шевельнулся человек с пистолетом, стоящий справа. Вопросительно глянул на шефа: отреагировать на хамство?

— Фу, как некультурно, — поморщился генерал Ковальский. — Манерам вас, видно, не учили, Егор Михайлович. Мое почтение, товарищ Барышева. — Ковальский перевел взгляд на Аллу и изобразил учтивый поклон. — Ну что ж, подчиненные не соврали, вы привлекательная женщина.

— Срочная командировка в Новосибирск, товарищ генерал-майор? — продолжал нарываться Егор. — Рудгер не вышел на связь, и вы начали беспокоиться? Не сказал ли Борис Леопольдович чего лишнего перед смертью? Возникла угроза более серьезная, чем просто потеря материалов Варана? И сразу же образовалась срочная командировка в Сибирь… Вам сообщили, что нас взяли, но разве можно доверять этим подчиненным, которые допускают ошибку за ошибкой? Вы сами решили все проконтролировать, мало ли что.

— Понимаю, — кивнул Ковальский. — Борис Леопольдович перед смертью все же наговорил много лишнего. Ничего страшного, невелика потеря, незаменимых у нас, как известно, нет. Серьезно считаете, что это «лишнее» может всплыть и восторжествует царство справедливости — в том, как вы ее понимаете? Это утопия, Егор Михайлович, даже обсуждать не хочется. Но вы молодец, упорно с Аллой Викторовной гнули свою линию. Забеспокоиться нас, кстати, заставили значительно раньше…

— Да, уже думал об этом. — Егор поморщился. — Те самые звонки без ответа: сначала на служебную квартиру, потом — в самое святая святых… Дали вам повод насторожиться. Откуда звонили, вы, конечно же, выяснили быстро. Лукьянов уже был мертв — вы сразу об этом узнали, и вдруг эти звонки из его кабинета — считай, с того света…

— Да, вы это зря, — согласился Ковальский. — Но никто не застрахован от ошибок. Эх, Егор Михайлович. — Ковальский сокрушенно вздохнул. — Вы даже не представляете, как мне нужны такие талантливые кадры, как вы с Аллой Викторовной. Раньше их было больше, да война повыбила…

— Не только война,