Читать книгу - "Таежная банда - Валерий Георгиевич Шарапов"

Она подчинялась, не понимая, что он хочет, тоже побледнела. Егор переложил посылку из своего рюкзака в рюкзак Аллы — не такая уж великая тяжесть, затянул тесемки.

— Дуй на станцию, и никаких возражений. Беги прямо, здесь осталось версты три. К поезду успеешь. А я их отвлеку, уведу в другую сторону. А то они никогда не отстанут. Без возражений. — Он сделал строгое лицо. — Это приказ. Я старше тебя по званию… был. Беги, Алла, не хлопай глазами, все в порядке будет.

— Но как же так? — Она открыто паниковала. — Мы больше с тобой не увидимся?

— Да кто же тебе сказал такую глупость? — Он засмеялся каким-то деревянным смехом. — Надоем еще. Вот на станции и встретимся. А еще лучше вблизи станции — отыщи там какое-нибудь малопосещаемое местечко… Живо, Алла, живо… — Он буквально отталкивал ее от себя.

Она уходила, спотыкаясь, оглядывалась, а он, пригнувшись, припустил обратно на опушку. Извлек ПМ, залег за березой, выполз на линию огня. Шестеро мужчин закончили совещаться, рассыпались в цепь и начали движение. Трое на левом фланге, трое на правом. Словно что-то чувствовали, залегли, лаконично перекликались. Но Егор не слышал слов, звон стоял в ушах. Комок у горла не рассасывался. Шестеро снова встали, пошли. Егор прицелился, закусив губу, в того, кто был повыше, но не мог утвердить прицел, рука дрожала, пот щипал глаза. Отчего же так темно, если должно быть ясно? Все шестеро присели в канаве, снова стали совещаться. Затем один из них — что находился правее — поднялся, побежал, пригнувшись, вправо — видимо, собирался зайти с фланга.

Егор перенес ствол вправо, упер рукоятку в землю, сжимая ее обеими руками. Так дрожь становилась меньше. Он целился в пустое пространство, в ту точку, где должен был появиться бегущий объект. Так было проще, не должен ствол гулять за мишенью… Он выстрелил с небольшим упреждением. Макаров тявкнул. Субъект буквально вбежал в пролетающую мимо пулю, повалился без слов и мучительных стонов!

Есть! Егор начал лихорадочно отползать. Оставшиеся открыли ураганный огонь. Пули выли над головой, сбивали ветки с деревьев. Огневую позицию засекли, перепахали пулями. Но стрелка там уже не было. Он перекатился за дерево — рюкзак за спиной отчаянно мешал. Четверо прикрывали огнем — пятый добежал до павшего, повозился в траве, что-то крикнул. Видимо, неутешительное — огонь усилился. Несколько мгновений стояла тишина — группа перезаряжала оружие. Егор воспользовался моментом, отполз параллельно опушке, забрался в канаву, стал перемещаться гусиным шагом. Поверят ли?

— Алла, не отставай! — крикнул он, вонзаясь в кустарник. Загремели вдогонку выстрелы, посыпались на голову ветки. Он слышал, как члены команды перекликаются, их голоса становились ближе. Егор дважды выстрелил наудачу — опушку он уже не видел, — побежал, пригибая голову, перепрыгнул через груду валежника, случайно раздавил муравейник, да простят его эти неутомимые труженики… Пальба становилась рваной, преследователи вбегали в лес, поворачивали за ним. Он пошел зигзагами, метался от дерева к дереву. Пуля пробила рюкзак — хорошо, что в этот момент он находился к противнику в профиль! Снова подвернулась извилистая ложбина, он съехал в нее, ухитрившись не упасть, припустил по пади, увидел удобный подъем среди нагромождения больших кусков глины, стал карабкаться наверх, цепляясь за пучки дерна. Он выбрался из оврага раньше, чем погоня в него забралась. Хоть какой-то шанс уцелеть. Забежал за елочку, отдышался, стал прислушиваться. Судя по звукам, погоня продолжалась. Охотники пробежали дальше по оврагу, но что-то их смутило, полезли наверх. И еще подозрительные звуки: справа, в стороне, — там активно захрустели ветки. Кто-то отправился в обход, чтобы приготовить ему сюрприз…

Финал погони уже вырисовывался. Неутомимые охотники шли по следу, и спасти теперь могло только чудо. Егор не сдавался, силы еще оставались. Он прорывался дальше в выбранном направлении. За ним шли ВСЕ — это радовало, значит, удалось обмануть эту искушенную публику… Он прорывался сквозь близко растущие осины, протаранил кучку шиповника, заросли крапивы. Последнее взбодрило несказанно, даже голова заработала, странные мысли зашевелились в черепушке! Он промчался еще метров пятьдесят, встал, как лошадь перед барьером. Он чуть не свалился в какой-то гигантский овраг с обрывистыми краями! Деревья подступали почти к самому краю, вывернулась мощная осина вместе с корнями, зависла над бездной, под ней образовалась глубокая земляная яма. Мысль была внезапная, но почему бы и нет? Он стал лихорадочно стаскивать с себя рюкзак, в котором лежала какая-то ерунда, встал на колени, стал погружать в яму, заваливать рюкзак землей…

Секунд через двадцать он все закончил. Вскочил, стал запоминать приметы. Сам выворотень — чем не примета! Трехствольная уродливая осина, переломанное дерево на другой стороне впадины…

Его уже настигали. Егор бросился бежать по краю пропасти, свернул в лес. Обернулся, выпустил в белый свет остатки обоймы, вставил новую — последнюю. Но его уже окружали, он попал под перекрестный огонь! За деревом стоял мужчина с суровым лицом, целился в него из пистолета. Егор повалился носом в сырой мох, пули засвистели над головой. Эх, недолго музыка играла… Хрустели ветки, его окружали, перебегали от дерева к дереву. Егор произвел наугад еще два выстрела, отбросил пистолет, перевернулся на спину. Кроны деревьев покачивались над головой. Низкие тучи, казалось, царапают их макушки… Он крикнул:

— Эй, мужики, не стреляйте, все! Сдаюсь на милость победителей!

Глава двенадцатая

Алла бежала, задыхаясь, слышала, как за спиной разгорается стрельба. Вся в смятении, в рваных чувствах, она несколько раз порывалась броситься обратно. Умом понимала, что это ничего не даст, но сердцу ведь не прикажешь. Стрельба смещалась, Бурлак был жив, уводил погоню в сторону. Выстрелы гремели — стрельба то утихала, то вновь разгоралась. Вернись она к Егору, попадись в лапы злодеев — и судьба обоих решится в ту же минуту. А пока компромата у них нет, убивать, скорее всего, не будут…

Она убегала, вцепившись в лямки рюкзака, тяжело дышала. Местность понижалась, впереди за хороводом из березок зеленела поляна. Запыхавшаяся Алла обняла березку, сползла к ее корню, слушала. Сзади уже не стреляли. Что это могло значить? Слезы текли по щекам, она размазывала их кулаками, боялась представить самое страшное. У Егора (живого или мертвого) компромата не было — поймут, что их объегорили, бросятся за ней на станцию… Алла снова побежала, преодолела полянку, усеянную вкусной лесной земляникой, вбежала в очередную чащу…

Оставшиеся километры давались трудно, бешено колотилось сердце. Сквозь деревья продрался паровозный гудок, стучал по рельсам товарняк. Она снова побежала,