Читать книгу - "Таежная банда - Валерий Георгиевич Шарапов"

в двадцати, не доезжая Болотнинска. На ней останавливаются поезда дальнего следования?

Алла задумалась.

— Некоторые. Иркутский и владивостокский точно не останавливаются. Читинский — не знаю. Красноярский… должен, но остановка не больше пары минут…

— Поезд ежедневный?

— По-моему, да. В Болотнинск он приходит в одиннадцать ноль пять утра. Соответственно, в «Рубежное» — минут на двадцать раньше… — Алла явно заинтересовалась, тоже задумалась. — Кажется, понимаю, что ты задумал, Егор… От места, где мы сейчас находимся, до этой станции километров двенадцать. По лесу их пройти непросто, особенно после дождя. Сегодня точно не успеем. Да и что там делать сегодня, если поезд завтра? Мы должны определиться — уходить на север, глубоко в леса, или все же добраться до этой станции. Если наши «командированные» догадаются, куда мы идем, они перекроют дорогу и на станции будет ждать сюрприз.

— Значит, придется отвлекать их внимание… — Егор как-то виновато улыбнулся. — Понятия не имею, как это будет выглядеть…

Дождь прекратился так же внезапно, как начался. Он длился недолго, но свое черное дело сделал. Противник не показывался, тоже пережидал ненастье. Земля раскисла, резиновые сапоги буксовали. Теперь фактически не шли, а стояли на месте. До восьми часов вечера удалось пройти не больше километра, съехали в овраг. Перекусили на скорую руку консервами, пустую банку спрятали под глиняной глыбой. Снова брели, постоянно задирая головы. Тучи неслись как на гоночном треке. Они висели совсем низко, казалось, можно до них добросить камень. Иногда прорывался дождь, но быстро прекращался. Через полчаса опять с небес хлынуло. Беглецы сидели под скалой, дрожали как суслики. «Только бы не разболеться», — молил Егор.

Небо вскоре прояснилось, кое-где возникали клочки синего неба. Упорно шли на восток, огибали скопления бурелома, скопления сухого кустарника с колючими ветками. Перебирались через поваленные деревья, заросли жгучей крапивы. Топали по лопухам, по разросшемуся папоротнику.

После девяти вечера стало смеркаться. Темнело долго, нудно. В Сибири всегда темнеет долго. Вышли на проселочную дорогу, перебежали, опасливо косясь по сторонам. За поляной в низине обнаружили крыши деревушки — стали обходить ее дальним маршрутом. До полной темноты прошли еще километра полтора. Ноги проваливались в сырой мох, выдирались с трудом, с жадным чавканьем. Справа подозрительно потянуло аммиаком. Купаться в болоте на ночь глядя отчаянно не хотелось. Стали забирать влево, уперлись в очередной скальный массив. Дорогу уже практически не видели. На фоне помутневшего неба выделялись угрюмые скалы.

— Хватит, — скомандовал Егор. — Ночуем где-то здесь. Наши охотники тоже дальше не пойдут — носы переломают. И следы в темноте не увидят. Не думаю, что они такие всемогущие. Но чуть свет надо идти дальше…

Разжигать костер было опасно. Не увидят отблески — так почуют запах. Нашлась расщелина на краю скального массива, натаскали в нее хвойные ветки, утрамбовали «лежанки». Алла свернулась клубочком, тотчас уснула. Пистолет лежал у нее под рукой. Егор дополнительно обложил ее ветками — какое-никакое, а тепло. Пристроился сам неподалеку, лежал, слушал. Ветер завывал над кронами, утробно гудел в расщелинах скал. Зловеще ухал филин. Посторонние не приближались, видно, тоже взяли паузу. Спать надо по ночам, а не шарахаться где ни попадя… «Может, отстали?» — возникала неуверенная мысль. Но это вряд ли. Послали, надо полагать, самых лучших…

Он засыпал, потом просыпался, распахивал глаза, напрягался. Филин уже не ухал, ветер почти не свистел. Лес наполняла какая-то нереальная тишина. Рядом посапывала Алла, что-то бормотала во сне. Он старался не думать о том, что рядом лежит красивая женщина, — это не поможет делу. Легче умирать, когда знаешь, что ничего тебя в этом мире не держит…

Он забылся на исходе ночи. Очнулся с первыми бликами рассвета. Едва серело, небо снова затянуло. Стылая изморось висела в воздухе. Лохматая Алла сидела по-турецки в обнимку со своим рюкзачком, рассматривала свое отражение в карманном зеркальце, терла пальцем испачканную щеку.

— Красоту наводишь? — усмехнулся Егор.

Алла обернулась, смерила критическим взглядом торчащую из веток физиономию. Ее мордашку действительно стоило привести в порядок.

— Да уж, — проворчала она. — Золушка готовится на свой первый бал… Никогда так не ненавидела свое отражение, как сегодня.

— А мне нравится.

— Ты просто еще не проснулся. Кто-то собирался выступать с рассветом?

— Да, пора, труба зовет… — Егор вылез из груды веток. — Пару верст пройдем, аппетит нагуляем, там и позавтракать можно…

Дождя ночью не было, земля немного подсохла. После ночного отдыха шли увереннее, сделали остановку у журчащего ручья, вдоволь напились, умылись. Алла после этого стонала, что ей холодно, где взять чистое махровое полотенце? Погода окончательно перестала баловать, такое ощущение, что еще больше похолодало, светало еле-еле. На землю опускался какой-то сизый полумрак. Позавтракали на пеньках, светлее не стало. Но лес просыпался, чирикали пташки.

— Из тех двенадцати верст, о которых вчера говорили, прошли семь, — поставил в известность Егор. — Осталось, в принципе, не так уж много. Время пока есть.

— У тебя шагомер в голове? — удивилась Алла.

— А также термометр и барометр. Обращайся, если требуется информация. А еще в молодом возрасте я одолел все тома Большой советской энциклопедии — и большая часть прочитанного осела в памяти, ничем теперь не выбить. Спрашивай — отвечу на любые вопросы.

— Энциклопедию домашнего хозяйства не читал? — заинтересовалась Алла.

— Читал, — засмеялся Егор. — Так что в случае необходимости могу починить стул и приготовить гуляш. Не находил в этих книгах лишь единственного ответа: куда приспособить все эти знания?

— Тогда консервы открой, — проворчала Алла. — Не наелась. На ходу съем. И лучше уж таскать эту штуку в себе, чем на себе…

Надежд особых не питали. Жили даже не сегодняшним днем, а текущим часом. От посылки еще теоретически можно избавиться, а вот от трагических последствий своего поведения — пожалуй, нет…

Они пересекли большую поляну, вбежали в светлый березняк. Егор вскрыл ножом банку с сайрой — в запасе их оставалось совсем немного.

— Садись. — Он кивнул на поваленную березу. — И жуй. На ходу есть нельзя, можно заработать несварение желудка. Можешь мне оставить, если не жалко. А я на опушке пока покурю.

Перекур, к сожалению, не задался. Он сидел под березой, и позвоночник покрывался льдом, ершистый ком вырастал в горле. Это точно были демоны — всеведущие и всезнающие… Серая мерцающая дымка висела в воздухе, плотная, словно утренний туман. Видимость была не очень хорошая. Но он видел, как из леса на другой стороне поляны выходят люди — мужчины, одетые по-походному, в темных одеждах. Они не суетились, неспешно осматривались, переговаривались между собой…

— Уже покурил? — Алла удивленно подняла голову, забеспокоилась, увидев его бледную физиономию.

— Все отменяется, —