Читать книгу - "Таежная банда - Валерий Георгиевич Шарапов"

хотя спешить, в общем-то, было некуда. До прибытия пассажирского поезда оставалось полчаса. Она промахнулась метров на шестьсот — выбежала из леса к насыпи, сориентировалась по километровому столбику, вернулась обратно в лес, двинулась вдоль опушки. Впереди уже виднелись крыши пристанционного поселка, край перрона. Ручеек попался очень кстати. Повертевшись по сторонам, она частично разделась, стала приводить себя в порядок, умылась, причесалась, вымыла ботинки. Помимо «посылки» рюкзачок был набит одеждой — она как в воду глядела, что понадобится! Вынула отглаженные брюки — к сожалению, мужские (женских брюк еще не придумали), чистую трикотажную куртку — с претензией на модную вещь. Переоблачилась, испачканное старье выбросила в канаву, пыталась изучить свое отражение в карманном зеркальце. Ладно, уж какая есть, красивее не станет…

За пять минут до прибытия пассажирского состава она стояла на перроне — осанистая, с горделиво поднятой головой. На нее с интересом поглядывал мужчина средних лет с упитанным портфелем — видимо командированный. Желающих сесть в поезд было сравнительно немного. Пассажирский поезд вынырнул из-за поворота, громыхал локомотив. Вагоны замедлили движение, тепловоз издал пронзительный гудок. Остановка две минуты — на все про все. Плацкартные вагоны отличались от купейных, перепутать было невозможно. Общих вагонов в составе не было — попробуй неделю попутешествовать в общем вагоне! Алла подошла к остановившемуся купейному вагону. Лязгнула дверь, спустилась плотная невысокая проводница с каменным лицом, обозрела перрон. Других желающих сесть в этот вагон не было. Алла сделала аналогичное каменное лицо, предъявила удостоверение в развернутом виде.

— Минутку, если позволите, уважаемая. Проводятся следственно-разыскные мероприятия.

Что-то дрогнуло в непроницаемом лице проводницы, мелькнул испуг. Видимо, что-то провозила, и эти деяния не одобрялись Уголовным кодексом РСФСР.

— Да, конечно, — пробормотала она. — Но мы стоим на этом полустанке всего лишь две минуты…

— Ничего, уважаемая, я успею, — сухо сообщила Алла, поднимаясь в вагон.

Она медленно шла по узкому проходу, устланному ковровой дорожкой. Многие двери купе были открыты. Вертелась девчонка-карапуз — маленькая, как молекула. Смеялись мужчины в тельняшках, звенели подстаканники. Молодая мама кормила из ложечки малолетнего сына. Тот открывал рот, как галчонок. С верхней полки за процессом кормления наблюдал какой-то анемичный очкарик. В третьем купе развалился упитанный товарищ — вылитый директор крупного передового совхоза, с недовольным видом просматривал журнал «Дружба народов». Остальные пассажиры купе лежали на своих полках. Далее — опять какие-то очкарики — увлеченно играли в миниатюрные шахматы. Погрузились в процесс игры, им было вообще не до чего более! Из следующего купе вышел военный, очень серьезного вида, вытаскивая на ходу папиросу из пачки, заспешил к тамбуру. Алла заглянула в это купе. За столом сидела опрятно одетая пожилая пара — явно представители «презренной» интеллигенции. Мужчине было за шестьдесят, весь седой, но физически выглядел неплохо. Рядом — его супруга, невысокая, миниатюрная. На увядшем лице, покрытом сеткой морщин, сохранились следы былой привлекательности.

Алла решилась, вошла в купе, села.

— Здравствуйте. Прошу прощения, вы в Москву едете, товарищи?

Пожилые люди с удивлением повернули головы.

— В Москву, — улыбнулась женщина. — Вы тоже?

«А я уже приехала», — подумала Алла.

— Нет, я буквально на минуточку… — Она сняла рюкзак, показала удостоверение. — Я работаю в милиции, старший лейтенант уголовного розыска Болотнинска Барышева Алла Викторовна…

— О господи, — пробормотал мужчина, вытягивая шею. — В чем же мы провинились перед законом, милая девушка?

— Совершенно ни в чем, это другое. — Алла улыбнулась виноватой жалобной улыбкой, развязывала тесемки рюкзака. — Огромная к вам просьба, товарищи, пожалуйста, прошу вас. Не сочтите за назойливость… Это лекарства для нашего начальника, находящегося на излечении в Москве, в Центральном госпитале… Он получил тяжелое ранение при ликвидации опасной банды уголовников, был эвакуирован самолетом в Москву. Его прооперировали, но сейчас опять состояние ухудшается… Нужны лекарства, которых не нашли в Москве, — нам передали их список. Лекарства нам доставили из Якутии, их с трудом нашли… Но почтой отправить не можем, будут идти неделю, а то и две, Алексей Степанович за это время просто умрет… Самолетом тоже не получается, там сложные бюрократические проволочки. Мы в полном отчаянии. Пожалуйста, войдите в положение, возьмите посылку в Москву. Адрес и адресат указаны, это врач, вам вовсе не обязательно везти лекарства к нему домой — достаточно занести в ближайшее отделение связи столицы, и в течение суток она дойдет до адресата…

Алла дико волновалась, ненавидела себя за свое вранье, но что оставалось? Пенсионеры выглядели участливыми, хотя и несколько нерешительными. Возможно, она поступала правильно, пожилые интеллигенты — они отзывчивые, сострадательные, всегда помогут, и им в голову не придет вскрыть посылку, чтобы посмотреть, что внутри…

— Вот, посмотрите, она небольшая… — Алла извлекла из рюкзака посылку. — Весит немного… Ну, хотите, я вам заплачу… — Она запустила руку в недра куртки.

— Девушка, перестаньте, какие деньги? — поморщился мужчина. — Не все в нашей жизни определяют рубли. Конечно, мы вам поможем, давайте сюда вашу посылку… Мы ведь поможем хорошим людям, Лидочка?

— Конечно, — не раздумывая, улыбнулась пассажирка. — Даже не беспокойтесь, мы все передадим. Вы же делаете такое важное дело — искореняете преступность в нашей стране…

— Правда? — обрадовалась Алла. Вагон дернулся, плавно тронулся в путь.

— Разумеется, — уверила женщина. — Мы сделаем все, что в наших силах, для вашего начальника. Он поправится, не переживайте. Дима, убери посылку в сумку.

Алла рассыпалась в благодарностях, но время поджимало, выскочила из купе, припустила в тамбур. Проводница хмуро смотрела, как она спрыгивает на убегающий перрон. Удержалась на ногах, но пришлось пробежаться. Забросила за спину лямку полегчавшего рюкзака, пронзительно посмотрела на уходящий вагон…

Силы полностью оставили, в голове творился сумбур. Правильно ли она все сделала? Поезд ушел, Алла осталась одна на пустом перроне. Работница станции свернула флажок, прошла мимо, смерив подозрительным взглядом.

Алла была выжата, опустошена. Растворился в сизом мареве последний вагон. Алла вышла из оцепенения, спустилась с платформы. Идти в поселок не было смысла. Она прошла по тропинке вдоль насыпи, добралась до регулируемого переезда. Грунтовая дорога с минимальным содержанием щебня пересекала рельсы. Она отправилась через поле — к темнеющему вдалеке лесу. Примерно оттуда она и пришла на станцию. По дороге громыхал набитый веселыми колхозниками грузовик. Девчата нестройно пели о неразделенной сельской любви. За грузовиком тянулся шлейф гари. Алла нерешительно направилась к лесу. Где-то там был Бурлак, он уверял, что скоро придет, что Алла должна ждать его в окрестностях станции…

Надежда, что он выжил, еще теплилась. Слабая, почти смешная. Но сил передвигаться уже не осталось. Алла не дошла до леса, спустилась с дороги, присела на обломок бетонной плиты, замерла. Идти было некуда.