Читать книгу - "Убийство в книжном - Анита Дэвисон"

талантом тети Вайолет молниеносно расправляться с надменными швейцарами и нахальными клерками, она решила ехать домой.

Напротив вокзала Чаринг-Кросс висела афиша вечернего спектакля «Алый первоцвет» в театре «Стрэнд». Надеясь не столкнуться с еще одним чванливым швейцаром, Ханна вошла в фойе, где на большой деревянной доске висели фотографии актеров. Самыми известными из них были Фред Терри и Джулия Нилсон в костюмах лорда и леди Блейкни. Ниже располагался список актеров второго плана, слишком незначительных, чтобы заслуживать фотопортретов. Когда она дошла до четвертого имени, ее лицо озарила торжествующая улыбка: «Элиза Браун в роли Салли Джеллибэнд».

– Два билета в первый ряд партера на завтрашний спектакль, пожалуйста, – обратилась Ханна к пышнотелой женщине с вьющимися седыми волосами, сидевшей за стеклянной перегородкой в кассе, которая располагалась в углу фойе.

Та цокнула языком.

– Вам повезет, если найдется что-нибудь на галерке, но ложи все распроданы и в партере ничего нет.

Плечи Ханны разочарованно поникли. Даже если Элиза Браун та самая девица, она не сможет узнать ее с галерки.

– На какой день есть свободные места в партере?

– Давайте посмотрим. – Женщина почесала карандашом в затылке. – Вот, есть два места на вечерний спектакль в среду, тринадцатого.

– Ясно. – До спектакля оставалось больше недели, но что еще она могла сделать? – Я беру.

– С вас девять шиллингов, мисс. Занавес поднимают в восемь сорок пять.

26

Ханна вполуха слушала, как священник читает заупокойную службу по Монти на общественном кладбище Маргравин в Хаммерсмите, которое было открыто, чтобы уменьшить переполненность местных церковных погостов.

Ханна подняла глаза и перехватила взгляд Дариуса, который печально улыбнулся и помахал ей. Она собиралась помахать ему в ответ, но, заметив рядом с ним молчаливую статную Сесили, одетую в черное, передумала.

Последняя горсть земли с глухим стуком упала на простой сосновый гроб, послужив для небольшой группы скорбящих сигналом расходиться, и люди неспешно потянулись к воротам на Сент-Данстанс-роуд.

– Это ужасно, – сказала тетя Вайолет, замедлив шаг рядом с Ханной. – Не сказать, что я была в восторге от Монти, но он не заслужил таких жалких похорон.

– У него не осталось родных, поэтому все организовал Дариус.

Тетушка перевела взгляд на дорогу и, коснувшись плеча Ханны, шепнула:

– Я сейчас вернусь.

Инспектор Фаррелл как раз собирался сесть в машину, стоявшую у тротуара. Увидев приближающуюся Вайолет, он улыбнулся, захлопнул дверцу и прислонился к ней спиной, скрестив руки на груди.

– Похоже, эти двое отлично ладят. – Мягкий баритон Дариуса, прозвучавший над самым ухом Ханны, вызвал у нее прилив удовольствия. – Ты уже говорила сегодня с нашим инспектором Фарреллом?

– Н-нет. – Она нервно оглянулась на инспектора с тетушкой. – Боюсь, он сейчас не слишком ко мне расположен.

– И чем же ты оскорбила полицию? – Дариус заговорщически наклонил к ней голову, и ее сердце затрепетало.

– Да так, ничего особенного, правда.

– Видимо, у нас обоих неприятности, поскольку я, думается, огорчил Сесили. – Ханна приподняла бровь, и он пояснил: – Я намерен отложить свадьбу из-за того, что случилось с Лили-Энн, а теперь еще и с Монти.

– Полагаю, она не слишком хорошо это восприняла.

– Точнее сказать, она была в ярости. Сесили жаловалась, что я совершенно не ценю времени и усилий, что она потратила на подготовку. – Дариус отчетливо скрипнул зубами.

– Сомневаюсь, что ей легко быть твоей невестой. Я мало знаю о прошлом Сесили, но она собирается замуж за представителя одной из ведущих банковских династий Лондона. Ты не думал, что она может быть напугана? – Ей и самой не верилось, что она сейчас защищает не кого-нибудь, а – подумать только! – именно Сесили, но Ханна попросту не могла видеть Дариуса таким расстроенным.

– Почему-то я не думаю, что причина в этом, но ты права, мне стоит уделять ей больше внимания. – Дариус шутливо толкнул ее локтем, улыбаясь шире. – Жаль, что в свое время я не уделял должного внимания тебе. – В ответ на ее вопросительный взгляд он добавил: – Помнишь ту садовую вечеринку в Марбл-Хилл? Когда Монти выпил за обедом так много, что его вырвало в декоративный пруд?

– Да ладно? – Ханна прекрасно помнила этот случай, хотя и притворялась, что нет. Джеральд тогда провел весь день, распивая шампанское в шумной компании приятелей, а на нее толком и не взглянул ни разу.

– Джеральд сказал, что собирается сделать тебе предложение перед отъездом во Францию. Мне следовало опередить его. Хотя к тому времени наверное, было уже слишком поздно? – Пальцы Дариуса на мгновение коснулись ее руки. – Я лучше вернусь к Сесили, иначе она будет дуться весь остаток дня.

Ханна застыла. Дариус говорил серьезно? Или это всего лишь пустые слова, которые так легко произнести теперь, когда он надежно защищен обязательствами по отношению к другой? Если бы он в тот день заявил о своих намерениях, Ханна без колебаний отказала бы Джеральду, и Дариус сейчас, возможно, не был бы помолвлен с Сесили. Как он мог разжечь в ней искру надежды только для того, чтобы тут же погасить ее?

Вне себя от волнения, она поднесла руку к полям шляпы, прикрывая лицо, и твердо решила не смотреть ему вслед, поэтому ее блуждающий взор остановился на тетушке, которая как раз потянулась, чтобы смахнуть пушинку с пальто инспектора, и положила ладонь ему на лацкан. Он посмотрел на ее руку, а потом улыбнулся, глядя ей в глаза.

– Как поживаешь, милая? – прозвучал позади знакомый голос.

Гектор Меррилл, одетый в костюм самой лучшей черной шерсти, которую только могли предложить на Сэвил-роу, улыбнулся Ханне. Безупречный покрой пиджака подчеркивал могучее телосложение отца, пусть он и начал уже немного полнеть. Черные с проседью волосы, падавшие на низкий лоб, оставались густыми, несмотря на то что ему шел седьмой десяток. Глаза, такие же орехово-зеленые, как у Ханны – только у нее они казались больше из-за густых, пушистых ресниц, – внимательно изучали ее лицо. Он не носил ни окладистой бороды, ни модных бакенбард, поскольку полагал, что с ними похож на барсука или отставного армейского полковника.

– Папа! Когда ты приехал? – Ханна потянулась, чтобы обнять его, но потом вспомнила, где находится. – Почему