Читать книгу - "Аромат апельсинов - Кэти Джордж"

class="p1">– Билл закинул его на плечо и бежал быстрее ветра. Мы остановились, чтобы снова взять его под руки. Его голова висела так, словно он уже умер и начал остывать. За нами следовали по пятам. Потом – каждый сам за себя, лишь бы подальше от виселицы. У нас не было выбора – только разделиться и оставить мальчонку в канаве. Живого или мертвого, не знаю.

На этом месте я взволнованно вскакиваю: «О, Оливер! Оливер!»

Хотя я уже знаю, что старый козел скажет дальше, я все равно тревожусь. Мне хочется кричать, хочется причитать. Но я сажусь и снова кладу голову на стол, однако тут же снова ее поднимаю. Свеча стоит слишком близко к волосам. Я отодвигаю ее. Шаркаю ногами под столом. Мне не сидится на месте. Я вся как на иголках. Все внутри горит, пылает, искрит, по венам словно течет расплавленный металл. Кажется, я вот-вот взорвусь.

Фейгин вежливо откашливается. Он ждет каких-то моих слов. Может, он ждет, что я скажу, где Билл? Как будто я знаю! А вот Оливер, вероятно, жив, иначе в газетах бы написали, что преступление связано со смертью мальчика, и Фейги сообщил бы об этом. А раз никто, ну, во всяком случае, никто из членов банды, не знает, где Оливер, то у него есть шанс.

«Никто не знает, где Оливер», – повторяю я про себя, потому что мне кажется, что это хорошо. Хотя так ли это на самом деле, можно только догадываться. Но пока что он недосягаем для Фейгина и мистера Сайкса.

– О, Нэнси, – прерывает молчание Фейгин. – Я тут подумал, Нэнси…

Я все равно не отвечаю.

– Как думаешь, дорогая моя, где сейчас Билл? – наконец спрашивает он.

Я не знаю, что сказать. Выдавливаю из себя невнятный ответ и утыкаюсь лицом в деревянный стол.

– И мальчик… – продолжает старый козел. – Бедное дитя, брошенное в канаве. Подумать только, Нэнс!

Я резко отрываю голову от стола.

– Вот именно! – выпаливаю я. – Ребенок! Ему лучше там, где он сейчас, чем среди нас. И я надеюсь, что мальчик сейчас лежит мертвым в канаве и его юные кости гниют там!

– Что?! – вскрикивает Фейгин.

– Да, именно так, – я смотрю ему в глаза. – Я была бы рада больше не видеть его и знать, что худшее для него уже закончилось. Мне невыносимо, когда он рядом. При виде него я испытываю отвращение к себе и ко всем вам.

– Фу! – укоризненно качает головой Фейгин. – Да ты пьяна, девочка моя.

– Правда? – У меня в глазах стоят слезы. – Да уж лучше бы я напилась! Будь всегда по-твоему, я бы вообще не просыхала! Но не в этот раз! Тебе не нравится мое настроение?

– Не нравится!

– Тогда измени его, – отвечаю я со злобным смешком.

– Изменить его?!

Он сжимает кулаки и трясет ими в воздухе.

– Послушай меня, потаскуха! Послушай меня, человека, которому достаточно слово сказать, чтобы отправить Сайкса на тот свет так же верно, как если бы я задушил его собственными руками. Если он вернется и бросит мальчика… Если Сайкс останется на свободе и не вернет мне мальчишку живым или мертвым, убей его сама и сделай это в тот же миг, когда он переступит порог этой комнаты, иначе, помяни мои слова, будет слишком поздно!

– Да что вообще происходит?! – кричу я. – О чем ты говоришь?!

– О чем? – От ярости на губах Фейгина выступает пена. – Вот о чем! Для меня мальчик имеет ценность в несколько сотен фунтов! В несколько сотен! И я могу потерять их из-за фокусов пьяной ватаги, которую я щелчком пальца могу отправить на тот свет. Потерять выпавшую мне возможность. А ведь в этом деле я связался с сущим дьяволом, имеющим власть, чтобы… чтобы…

Хватая ртом воздух, Фейгин начинает заикаться. Затем в какой-то миг останавливает поток слов и совершенно меняется в лице. Он становится похож на потухший вулкан – огонь погас, и осталась лишь жидкая каша. Фейгин садится на стул и съеживается. Он дрожит от страха, что выдал какую-то скрытую часть себя. И впрямь, я озадачена.

После недолгого молчания Фейгин осматривается, и, похоже, он удовлетворен тем, что находит меня в том же безмолвном состоянии, как в момент своего прихода.

– Нэнси, дорогая, – хрипит он. – Не обращай на меня внимания.

– А теперь больше не беспокой меня, Фейгин, – тихо говорю я, поднимая голову. – Если у Билла на этот раз не вышло, то получится в следующий раз. Он немало дел сделал для тебя и сделает еще столько же, если сможет, так что хватит об этом.

– А как же быть с мальчиком, дорогая моя? – Старый козел потирает сухие шелушащиеся ладони, но теперь он нервничает, потому что при мне дал волю языку.

– Мальчику придется попытать счастья, как и всем остальным, – отвечаю я. – И еще раз скажу: надеюсь, что он погиб и ему больше не грозит опасность оказаться в твоих руках. Конечно, если Билл вернется невредимым. Хотя если уж у Тоби это получилось, то и у него получится, потому что он стоит парочки таких, как Тоби.

– А как насчет того, что я сказал, дорогая моя? – с хитрецой спрашивает Фейгин, не сводя с меня слезящихся глаз.

– Повтори еще раз, если ты серьезно насчет Билла, – отвечаю я, помахивая ладонью, будто не совсем осознавая, где нахожусь. – И в любом случае лучше подожди до завтра. Сейчас голова совсем не варит.

Я снова утыкаюсь лицом в стол и закрываю глаза. Через некоторое время Фейгин встает и уходит так же тихо, как и пришел.

Бедный Оливер. Что мне делать? Как мне его спасти? Если, конечно, он еще жив.

Я резко выпрямляюсь на стуле. Для начала я могу оторвать свой зад и проследить за старым козлом.

Видите ли, я вовсе не пьяна. Должна признать, я пропустила стаканчик или два, но в целом совершенно трезва, просто притворяюсь.

Выйдя на улицу, я слышу бой часов Святого Павла – час после полуночи. Вокруг мрак и пронизывающий холод. Резкий ветер вымел с улиц всех пешеходов, поэтому оставаться незамеченной становится трудно. Фейги идет далеко впереди. Вряд ли он станет оглядываться, потому что ветер задувает ему в спину, грубо подталкивая вперед.

Он доходит до угла своей улицы и останавливается, роясь в кармане. Видимо, ищет ключ. В этот момент из тени ближайшей подворотни выскальзывает темная человеческая фигура, переходит дорогу и приближается к ничего не подозревающему Фейги. Человек что-то говорит, и старый козел тревожно крутит головой. Они разговаривают, а потом Фейгин открывает дверь и входит, а