Читать книгу - "Аромат апельсинов - Кэти Джордж"

тогда до его возвращения пройдут дни. За это время я лишусь рассудка от тревоги за мальчика.

Я и так уже почти спятила. Со временем станет только хуже.

Неотступно думая об этом, я принимаю решение отправиться с рассветом. Я бы пошла прямо сейчас, но от этого не будет никакого толку. Как я уже говорила, ночью на улице стоит пронизывающий холод. Ледяной ветер загнал по домам всех прохожих и с задорным свистом изо всех сил ищет любую щелочку, чтобы проникнуть в нее. У меня нет выбора – только вернуться домой и попробовать немного отдохнуть.

Встав до зари, я тепло одеваюсь, заставляю себя выпить кофе, заворачиваю в красный платок немного хлеба и сыра, кладу его в карман, а потом тихо спускаюсь по темной лестнице.

Я следую тем же маршрутом, которым пошли бы Билл с мальчиком. Тем, что ведет мимо скотного рынка в Смитфилде. Холод заставляет идти быстрым шагом. К тому времени, когда я прохожу мимо угла Гайд-парка и направляюсь в Кенсингтон, уже почти рассвело, и люди спешат на работу, подняв воротники и кутаясь в пальто. Я расстаюсь с несколькими монетами, и меня подвозят на запряженной лошадьми телеге, где я могу уютно устроиться, укрывшись от ветра в груде мешков за спиной возчика, и, прикусив губу, смотреть, как медленно скрывается из вида огромный город Лондон, окутанный дымом и туманом. Если бы я не была немного не в себе от тревоги, поездка могла бы оказаться приятным маленьким приключением. Мы проезжаем Кенсингтон, Хаммерсмит, Чизвик, Кью-Бридж и Брентфорд, но, хоть я и вижу каждый указатель, мне непонятно, что на них написано, пока возчик не выкрикивает название, чтобы сообщить мне, где мы находимся. В конце концов мы проезжаем мимо таверны с вывеской, на которой изображены повозка и лошади. Здесь от нашей дороги отходит другая, и телега останавливается. Уже почти полдень.

– Дальше я не еду, мисс, – говорит возчик.

Я поднимаюсь на ноги и чувствую, как они дрожат. Они совсем затекли от холода. Оглядываюсь по сторонам. Дорога пустынна, на небе висят кудрявые серые тучи, в деревьях воет ветер.

– В какой стороне будет Чертси? – спрашиваю я, не торопясь спускаться на землю, и притоптываю ногами, опираясь на спинку сиденья возчика.

– Вон туда, – он тычет кнутом налево. – Потом повернете направо и пройдете немного, пока не дойдете до моста. Как за него перейдете, будет Твикенхем.

– Спасибо, – говорю я, спускаюсь с телеги и кутаюсь в плащ.

– Мисс?

Я оборачиваюсь к возчику, и он бросает мне обратно монеты.

– Похоже, вам они пригодятся, – говорит он.

Признательная за любую милость, я прячу свои сбережения в карман и иду в направлении, которое указал возчик. Найдя мост, который приводит меня в Твикенхем, я двигаюсь дальше, пока не выхожу к другому городку, название которого написано довольно крупными буквами и начинается на «Х». Тут стоит другой трактир, на этот раз на вывеске красный лев. Заведение кажется слишком роскошным для таких, как я, поэтому держу путь дальше вдоль реки. Вода в ней течет быстро и издает мелодичное журчание. На другом берегу мужчина пашет поле на лошади, а за ним, перекрикиваясь между собой, следует стайка черных птиц.

Чуть погодя я встречаю бредущую навстречу старую женщину с тяжелой корзиной на голове.

– Простите, я могу здесь где-нибудь поесть?

Она что-то отвечает, но зубы у нее настолько прогнили, а выговор настолько деревенский, что я не разобрала ни слова. Должно быть, я пялюсь на нее с непонимающим видом, потому что в конце концов она просто машет рукой через плечо. Там вдалеке я вижу еще один трактир с покосившейся вывеской. Она похлопывает меня по руке, кивает и уходит восвояси, а я думаю о том, что деревенские жители, должно быть, в целом добрее и терпимее, чем горожане.

Внутри старого трактира с крытой дранкой крышей – низкое полутемное помещение, потолок которого пересекает огромная балка. У очага стоят скамейки с высокими спинками. Там пьют и курят несколько грубого вида мужчин в рабочих блузах. Они оборачиваются, когда я вхожу, но я сажусь в угол, не обращая на них внимания.

Прошу принести мне самую дешевую еду, и хозяин ставит передо мной стакан подогретого эля и тарелку холодной баранины. Вскоре тепло очага, еда и усталость делают свое дело, и меня начинает клонить в сон. Я даже подумываю немного вздремнуть. Но не могу себе этого позволить, поэтому встаю, расплачиваюсь и, укутавшись в плащ, выхожу навстречу вечерним сумеркам.

Я иду, еле переставляя ноги, словно во сне, плотно завернувшись в потертый плащ, чтобы укрыться от кусачего ветра. Все мои мысли только об Оливере и о том, что сделал бы со мной Билл, если бы узнал, где я.

Так я шла довольно долго, пока не услышала за спиной стук лошадиных копыт. Обернувшись, я увидела нагоняющую телегу.

– Садись, милая, – произносит голос. – Не стоит бродить в такую ночь.

В темноте я еле различаю лицо одного из тех фермеров в рабочих блузах, что курили у очага. Он протягивает мне руку и помогает подняться к нему.

– Садись за мной, подальше от ветра, – говорит он. – Куда идешь?

– В Чертси, – отвечаю я.

– Ну, я так далеко не еду, но подвезу, сколько смогу. Хорошо?

Я бормочу слова благодарности и устраиваюсь в телеге за его спиной. Тьма стоит непроглядная, над рекой и болотами поднимается сырой туман, растекающийся над унылыми полями. Вокруг все мрачно и угрюмо. Возчик не произносит ни слова – похоже, он такой же сонный, как и я. Мимо проплывают похожие на скелеты деревья, хмуро машущие ветвями, словно в ожидании, что я помашу им в ответ.

Наконец мы подъезжаем к церкви, и часы бьют восемь часов. Свет, льющийся из окна стоящего через дорогу дома паромщика, выхватывает из темноты темные силуэты тиса и кладбищенских надгробий за ним. Где-то неподалеку журчит водопад, и листья старого дерева ласково шелестят. Достаточно приятное место, чтобы упокоиться. Я думаю, что мы остановимся здесь, но мы продолжаем путь под размеренный стук лошадиных копыт.

Мы проезжаем еще один тихий и сонный городок, а потом снова оказываемся на безлюдной и продуваемой ветром дороге. Через несколько миль телега останавливается, и фермер говорит, что дальше он не поедет.

– Дальше ты не найдешь ничего, кроме темноты, грязи и холодных пустошей, до самого Шеппертона, а от Шеппертона уже совсем близко до Чертси. Но на твоем месте, девочка, я бы укрылся вон в том сарае, – он спрыгивает с телеги и показывает за изгородь. – Он мой, и