Читать книгу - "Тайна Паганини - Наталья Николаевна Александрова"

Первым делом Кармина попыталась найти аккаунт Карповой в социальных сетях — но тут же убедилась, что Светлана там практически ничего не пишет.

Затем она воспользовалась специальной базой данных и узнала, что у Светланы из родственников осталась только мать, с которой та живет отдельно и встречается нечасто.

Ну, мать так мать… родная мать, как ни крути, близкий человек… может быть, самый близкий…

Никколо Паганини махнул рукой.

Извозчик остановился.

Скрипач подошел к экипажу и проговорил:

— Сколько возьмешь, чтобы довезти меня до театра? Только быстро, я опаздываю на свой концерт.

Извозчик хитро усмехнулся:

— Вы ведь синьор Паганини?

— Верно! — Скрипач улыбнулся, довольный: его знает теперь в лицо каждый извозчик!

— Ну, коли так, я возьму с вас четыре сольди.

— Сколько?! — Паганини подумал, что ослышался. — Четыре сольди? Да весь твой экипаж столько не стоит!

— Вы, синьор, купаетесь в деньгах. Они даются вам очень легко. Я слышал, что вы играете всего на одной струне, и вам за это платят сумасшедшие деньги! Так что вам ничего не стоит заплатить мне… Если бы я так легко зарабатывал деньги, я бы не скупился!

— А, вот как! — Паганини усмехнулся. — Что ж, ты прав, дружище. Мне и правда легко даются деньги. Подумаешь — пиликать на одной струне! Это каждый дурак сможет.

Извозчик жмурился, как довольный кот: как ловко он срезал этого синьора!

Паганини протянул руку.

— Давай договоримся, дружище: я заплачу тебе даже не четыре, а десять сольди…

— Десять? Отлично!

— Да, но только в том случае, если ты довезешь меня до театра на одном колесе.

На работе девочки собрались обедать, но Василиса меня не пустила, придравшись к какой-то ерунде в отчете. Нет, все-таки нужно менять работу…

Но, с другой стороны, в любой фирме найдется если не такая же Василиса, то зараза-бухгалтерша. Или начальник слишком строгий, что еще хуже.

Я вспомнила, как меня благодарили в той фирме, куда я возила документы, и посмотрела на Василису с плохо скрытой насмешкой. Надо же, у такой противной бабы есть свои слабости…

Тут вышел начальник и поинтересовался, отчего я не пошла на обед. Я не стала жаловаться на Василису, а вместо этого отпросилась с работы пораньше якобы к зубному врачу.

На самом деле я хотела поразведать насчет брюнетки из цветочного магазина, который находится на Лермонтовском проспекте. Что-то мне подсказывало, что после того, как мы с сестрами выгнали этого придурка Арсения, мои приключения не закончились.

Тут пришло сообщение от секретарши Алены — меня спрашивал какой-то парень, его не пустили внутрь, потому что не было пропуска. Он интересовался, пойду ли я на обед.

Я попросила Алену описать парня, она в ответ прислала фотографию. Смазанную, в профиль, но узнать Антона можно.

И вот кто бы мне сказал, какого черта ему от меня нужно? Не поленился, приехал в офис, знал по прошлым временам, что я на обед хожу в кафе напротив.

Так чего ему нужно? Если бы внезапно воспылал теплыми чувствами (допустим!), то не стал бы вчера орать по телефону.

Надежда, что Антону надоест ждать и он уйдет, была напрасной. Он отирался в холле и увидел меня раньше, чем я его.

Я бросила на него быстрый взгляд и отвернулась. Вроде бы он не изменился, хотя, кажется, слегка похудел, и вид не такой аккуратный, как раньше. Почему-то я сразу поняла, что у него никого нет — ни постоянной девушки, ни той, с кем просто так встречается. Ну, кто бы сомневался, учитывая маму.

— Чем обязана? — сухо спросила я.

Примерно так выразилась бы его мама.

— Здравствуй, Света, — произнес он, — ты хорошо выглядишь.

Последняя фраза была лишней, потому что я видела, что он на меня даже не смотрит.

Мне вдруг безумно захотелось послать его подальше. Вместе с мамой. Да еще придать начальное ускорение, а потом смотреть, как он бежит, спотыкаясь и прикрывая голову. Маму можно не трогать, все-таки пожилой человек.

Тут я поймала взгляд охранника Григория. Хороший такой дядька, с виду крепкий, говорил, что раньше боксом занимался. Это давно было, но навыки-то остались.

Он спросил меня глазами, если ли у меня проблемы, и выразительно покосился на Антона. Я ответила также глазами, что проблемы есть, но сама разберусь.

— Чего тебе надо? — спросила я злым шепотом. — Чего ты тут торчишь? Чего ты мой телефон обрываешь?

— А ты? — Он мгновенно перешел к агрессии. — Какого черта ты преследуешь мою мать?

Рот у меня открылся сам собой, но я тут же опомнилась. Кажется, Антон не в себе. А с психами нужно разговаривать спокойно, не кричать и руками не размахивать.

— У тебя есть мама? — Я сделала вид, что удивилась.

— Не прикидывайся глупее, чем ты есть! — вспылил он.

Ах вот как! Раньше он себе такого не позволял, все больше отчитывал меня вежливо, голоса не повышая. Мамино воспитание, чтоб его так и этак…

— Слушай, я вообще-то тороплюсь, — я сделала шаг назад и оглянулась на Григория, — так что если у тебя все…

— Извини! — Он понял, что я сейчас уйду. — Извини, что так вчера с тобой разговаривал. Просто мама, она…

Он тоже покосился на Григория и потянул меня в дальний угол холла, а там, запинаясь и топчась на месте, рассказал, что мама боится, потому что я преследовала ее, а вчера толкнула и уронила сумку.

И что она была в таком взвинченном состоянии, что накачала его, и он, конечно, тоже занервничал, а потом долго звонил мне, а потом наговорил лишнего…

Пока он мямлил, я думала. Сначала хотела посоветовать Антону обратиться не ко мне, а к психиатру. Потому что у его мамы начались явные глюки. Возможно, это возрастное явление и не лечится, но провериться нужно.

Потом я вспомнила, как вчера на переходе и правда нечаянно уронила сумку на колесиках у какой-то старухи. В лицо я ей не смотрела, потому как торопилась на переход.

— Передай маме, что я никого не преследовала.

— А тогда почему она тебя видела три раза? Один раз вообще у своего дома!

— Потому что я теперь живу в том районе. Я… — Тут я прикусила язык, вовсе не собираясь рассказывать о наследстве. Уж только не Антону и его мамаше! С Антоном я давно прекратила все отношения и ни капельки об этом не жалею.

Да, вот так. Окончательно поняла я это только сейчас, когда его увидела. Как опять-таки говорится в старых романах, ничто не шевельнулось в душе.

— Квартиру я там снимаю, а