Читать книгу - "Неживой свидетель - Валерий Георгиевич Шарапов"

Есть, впрочем, показания Пятиалтынного, но Демьянов — свидетель ненадежный. Как известно, вору нет веры. Вдобавок Демьянов наотрез отказался называть настоящее имя барыги, и от этих показаний толку как от козла молока. Их не то что суду предъявлять — их даже к делу подшить нельзя. «Видел вашего подозреваемого, но как зовут, не знаю, и где видел, не скажу». Смехота! Прокурор как прочитает, тотчас отмахнется: мало ли чего там сочиняет ваш Генка. Чарыгин тоже сообразит сказать, что вор обознался и вообще наводит поклеп на исправившегося человека.

Словом, железобетонных улик против задержанного не имелось для выдвижения обвинения. Оставалось пойти на уловку и преподнести улики так, чтобы они казались Чарыгину нерушимыми. Также стоит сыграть на воровской гордыне Сиплого, попытаться уронить его авторитет, чтобы спровоцировать на признание.

Бурцев дал знак Смирнову, и через десять минут сержант ввел к майору в кабинет подозреваемого.

— Что ж, побеседуем с вами еще раз, гражданин Чарыгин. Необходимо успеть, до того как получим окончательный отчет из лаборатории, обсудить все противоречия в вашем рассказе.

Ноль реакции. Держит рот на замке, смотрит в окно, изображая безразличие на лице.

— Возможно, вы захотите изменить показания.

Ни слова в ответ. На сей раз Сиплый отвернулся к стене.

— Положение ваше незавидное, Чарыгин. Показания противоречат уликам и заявлениям свидетелей. У нас имеются все основания подозревать, что вы угоняли со строек грузовики, которые затем использовались преступной группой для ограбления складов.

Раздалось угрюмое хмыканье. Сиплый отвернулся в сторону, опять же не удостаивая муровца ответом.

— Одно из тех ограблений сопровождалось убийством человека, — усилил нажим майор. — Погиб сторож склада, гражданин Нефедов.

Чарыгин молча поерзал на стуле, на сей раз не хмыкал, напоминание об убийстве не могло не вызывать беспокойства.

— Краска, которую вы позаимствовали у гражданина Демьянова, полностью совпала с той, которой были переправлены номерные знаки угнанных грузовиков.

Сиплый бросил злобный взгляд на Бурцева и вновь отвернулся, процедив:

— Впервые слышу эту фамилию.

Говорить начал! Теперь допрос пойдет лучше.

— Он вашу тоже не знает, официально вы не представлены, — сыронизировал Олег и усмехнулся. — Зато историю с банкой белил запомнил и внешность вашу хорошо нам описал. Уж как возмущался! Кричал тут, мол, понаехала в Москву деревенщина всякая, воровских понятий не признают, «мокрушничают» почем зря. Он-то коренной москвич. Сильно его задело, что из провинции какой-то сиделец приперся и строит из себя авторитета.

Насмешки Бурцева достигли цели. Муровцу удалось задеть гордыню вора в законе. Чарыгин вспыхнул и резко развернулся к майору, набычившись и подавшись вперед всем корпусом:

— Это кто там умный такой отыскался? Чего он обо мне знает, чтобы судить? Шестерка несчастная, баночки тырит, зато мордой кверху, смотрите-ка, москвич отыскался! Все вы, москвичи, дрянь! Нас, провинциалов, за людей не считаете, сверху вниз смотрите.

Он запнулся и судорожно сглотнул слюну, переводя дыхание. Поняв, что в запале ляпнул лишнего, перепугался и пошел на попятную:

— Не знаю, кто там «стучит» на меня, но это поклеп чистой воды! Со свидетелем вашим дел не водил, врет он все, как собака последняя!

— По-вашему выходит, что все наши свидетели врут. У нас есть показания не одного лишь Демьянова, но еще и гражданки Щепочкиной. Восемнадцатого сентября вы выпытывали у нее график работы бухгалтерии завода «Кристалл».

Чарыгин криво усмехнулся.

— Да-да, она тоже вас со смехом вспоминала. Повеселили ее ваши попытки флиртовать с красавицей. Она, знаете ли, из тех девушек, которые любят над ухажерами потешаться. До слез хохотала, вспоминая, как заставила вас ужом вокруг нее вертеться. «Старый, с рожей обезьяны, а туда же», — так она изволила выразиться. Словом, запомнила Щепочкина вас хорошо. Особенно вашу зажигалку «Ронсон». Также запомнила, что вы приезжий. Газета «Коломенский рабочий» вас выдала.

Очередного унижения бандит не вытерпел:

— Стал бы я увиваться за дешевой потаскушкой! Всего-то дал ей зажигалку папиросу прикурить, а дуреха уж вообразила себе невесть что!

Бурцев выждал краткую паузу, постучав пальцами по крышке стола.

— Стало быть, встречу с гражданкой Щепочкиной не отрицаете, — удовлетворенно подытожил он. — Вот и еще одна ваша связь с местом преступления. Кроме этой связи есть также отпечатки ваших сапог. А скоро, уже сегодня, лаборатория даст заключение по отпечаткам пальцев. Вашим «пальчикам» в кабине угнанных грузовиков. Все эти грузовики найдены и тщательно обследованы. Не лучше ли сразу признаться, пока мы не направили ваше дело в прокуратуру с результатами от криминалистов?

В молчании Чарыгина не читалось прежней надменности, он наконец-то задумался над словами майора. Бурцев видел, что в уме Сиплому не откажешь, поэтому продолжал свои увещевания:

— Если мы просто передадим улики прокурору без вашего признания, то он отметит, что вы отказались сотрудничать и, следовательно, не раскаялись в содеянном. Кроме того, сам сделает выводы о вашем участии в преступлениях. И кто знает, к каким выводам он придет. Словом, не ждет вас ничего хорошего. Другое дело, если вы не заставите прокурора за вас додумывать.

Сиплый провел пальцами по щеке и, теряя остатки смелости, пробубнил:

— Вы же все равно в бумажках напишете так, как захотите…

— Зачем нам сказки сочинять? Вы подумайте здраво, здесь не Союз писателей, нам лишняя работа не нужна. Прокурора это только злит. Он специально, из мести за ваше упрямство, свалит на вас всю вину. Поэтому когда мы поймаем ваших подельников, им останется лишь готовую прокурорскую бумажку подмахнуть: так, мол, и так — во всем виноват Чарыгин, а мы оказались невольными соучастниками его злодеяний. Дружков ваших, кстати, мы возьмем очень скоро, имена их известны — Вовка-Батон да Игорь Щербаков.

Бандит вздрогнул. Прозорливость муровца произвела на него впечатление, и он достаточно быстро внял доводам рассудка.

— Убивать мы никого не планировали, — с напряжением в голосе заговорил Чарыгин, начиная показания с самого главного. — Это случайно вышло. Просто «пером» припугнуть хотели, а дедок настырный попался. Или слепой. От старости зрение подводило, наверное, вот ножа и не заметил. Как на лезвие напоролся, я до сих пор ума не приложу.

— Кто пырнул Нефедова?

— Левик Лазаренко.