Читать книгу - "Убийство в книжном - Анита Дэвисон"

– Однажды вечером миссис Сомс вернулась домой в чрезвычайно возбужденном состоянии. Мне и доктору Сомсу стоило немалых трудов уложить ее в постель. – Он бросил нервный взгляд на закрытую дверь, а затем посмотрел на Ханну. – Я сделал все возможное, чтобы прислуга оставалась в неведении, но сплетен избежать не удалось, особенно после дознания. Слуги тоже читают газеты. Она была такой общительной леди и всем нравилась. Не описать, как меня потрясло известие о том, что ее зарезали.

Дворецкий прервался, услышав осторожный стук в дверь, предшествовавший появлению стройной, опрятно одетой женщины, возраст которой Ханна затруднялась определить – ей с равным успехом могло быть и тридцать, и пятьдесят. Черное форменное платье безупречно сидело по фигуре, каштановые, тронутые сединой волосы были безжалостно стянуты в пучок, открывая длинное, узкое лицо.

– Прибыла дневная почта, мистер Хеммингс. – Она помахала пачкой конвертов. Светло-карие глаза округлились от удивления, когда она увидела Ханну. – О, сожалею. Я понятия не имела, что у вас гости.

Ее формальные извинения, однако, вселили в Ханну уверенность, что почта была лишь предлогом.

– Ничего страшного, миссис Дейли. – Дворецкий махнул рукой. – Оставьте письма на столе. Я займусь ими позже.

Экономка кивнула, обошла стулья и, приблизившись к столу, разложила конверты в линию, аккуратно, но слишком медленно, словно нарочно тянула время.

– А не случалось ли чего-нибудь необычного за несколько дней до смерти миссис Сомс, мистер Хеммингс?

– Ничего такого, что я мог бы вспомнить. Разве что пропал ключ от двери на террасу. Это обнаружилось, когда доктор Сомс давал званый ужин. Вызвали констебля из местного участка, и полиция пришла к выводу, что именно так грабители проникли в дом.

– Вас обокрали? – Ханна быстро взглянула на тетю Вайолет, однако была уверена, что Лили-Энн ничего не говорила ни о каких кражах. – Когда это произошло?

– Примерно за месяц до смерти миссис Сомс. Доктор Сомс утверждал, что из его кабинета украдено двести фунтов.

– Но это оказалось ошибкой, – заметила экономка, по-видимому, решительно настроенная внести свой вклад в беседу.

– Да-да, миссис Дейли, я как раз к этому и подхожу. – Дворецкий бросил на нее предостерегающий взгляд.

– Ошибкой? В каком смысле? – Ханна попыталась вернуть их к разговору по существу.

– В доме всегда хранят такие большие суммы? – одновременно с ней спросила тетя Вайолет.

– Как правило, нет. – Хеммингс выглядел смущенным. – Но в прошлом году, как вы помните, закрылась Лондонская фондовая биржа, и банк доктора Сомса отказался выдать деньги золотом, заявив, что в военное время это непатриотично. Это его обеспокоило, потому он и снял со счета банкноты.

Ханна вспомнила, как отец рассказывал, что неожиданный спрос на золото спровоцировал ажиотаж в банках. К счастью, долго это не продлилось и существенного ущерба не нанесло.

– Но ключ так и не нашли, – сказала экономка и под вопросительным взглядом Ханны пояснила: – Тот, который от двери на террасу. Кто-то его стащил.

– Вы собирались объяснить, в чем заключалась ошибка, – напомнила ей Ханна.

– Это было очень странно! – выпалила миссис Дейли, по-прежнему решительно настроенная отстоять свое право участвовать в беседе. – В то утро, когда прибыла полиция и сообщила, что в пабе «Голубь» арестован человек за проникновение в кабинет доктора Сомса, миссис Сомс как раз вернулась от друзей и заявила, что деньги никто не крал, она сама их потратила.

– В самом деле, странно, – задумчиво произнесла Ханна.

– Вы знаете, как звали человека, которого арестовала полиция? – опередила ее с вопросом тетя Вайолет.

– Редж Гаппи, – ответил Хеммингс. – Доктор Сомс записал его адрес, чтобы лично извиниться. Где-то он у меня был… – Дворецкий поднялся, прошаркал к бюро и стал рыться в верхнем ящике, бормоча: – Где же он?.. А, вот! – Он протянул тете Вайолет листок, вырванный из блокнота. – Доктор Сомс переживал, что этот человек может предъявить ему встречный иск о незаконном задержании.

– И как, предъявил? – спросила Ханна, заглядывая в листок через плечо тетушки.

– Не думаю. – Хеммингс понизил голос: – Я слышал, как констебль ворчал, что тот только отнимает время у полиции. На том дело и кончилось.

– Правда ли то, о чем все говорят? – горячо поинтересовалась миссис Дейли. – Что мистер Карстейрс убил миссис Сомс? Мы все думали, что мистер Карстейрс и доктор Сомс были друзьями…

– Простите, ничего не могу сказать, – ответила Ханна. – Полиция не обсуждает с нами расследование. – И прежде чем они догадались связать ее с местом, где была убита их хозяйка, Ханна подхватила сумку и сказала: – Спасибо, мистер Хеммингс, миссис Дейли. Мы очень признательны вам за беседу.

– Надеюсь, я не сказал ничего лишнего, – забеспокоился Хеммингс, провожая их к выходу. – Если хозяин узнает, что я…

– От нас он не услышит ни слова, – заверила его Ханна и, взглянув на лестницу с галереей, спросила: – Мистер Хеммингс, я бы хотела, если можно, в последний раз заглянуть в комнату миссис Сомс.

– Даже не знаю. – Он с сомнением перевел взгляд с лестничной площадки на Ханну. – Но, поскольку речь о вас, мисс Меррилл, думаю, ничего плохого в этом не будет.

Ханна устремилась вверх по лестнице, пока тетушка, со значением покосившись на нее, занимала дворецкого разговором о том, как в нынешние времена удержать в доме приличную прислугу. Ее голос становился все тише по мере того, как Ханна шла по коридору, направляясь в заднюю часть дома, к спальне своей лучшей подруги.

Она приоткрыла дверь, и у нее перехватило дыхание. Нахлынули воспоминания о Лили-Энн, о времени, которое они вместе провели в этой комнате. Здесь все еще пахло ее духами, и Ханне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы не разрыдаться.

В комнате преобладали кремовые и темно-розовые оттенки с приглушенными серовато-зелеными акцентами. Над кроватью висел балдахин, увенчанный позолоченной короной; кушетка и стулья были обиты гобеленовой тканью в тех же кремовых и розовых тонах. Каждую стену украшали акварели с сельскими пейзажами, а все поверхности в комнате были уставлены фарфоровыми безделушками.

Лили-Энн выросла в этом доме и любила его. Когда отец предложил в качестве свадебного подарка купить ей другой, она предпочла, чтобы он переписал на нее этот, и заявила Кавану, что не намерена никуда