Читать книгу - "Тихая ночь - Энн Кливз"

всем взбучку – и почувствовал облегчение, выпустив пар. Но здесь приходилось сдерживаться, и это лишь подстегивало раздражение.

Он приехал в Биддисту на пятнадцать минут раньше условленного времени, но все равно злился, что Переса еще нет. На причале уже сняли оградительную ленту, и местные рыбаки могли свободно брать снасти. Пока Тейлор ждал, он думал о том, что рыбалка для него – чистая пытка. Тесная лодка, невозможность пошевелиться, необходимость сохранять молчание. Да его сразу вывернуло бы наизнанку, едва они отплыли бы от берега. Пришлось бы нырять за борт – просто чтобы двигаться. Тут подъехала машина Переса. На пять минут раньше. Тейлор даже расстроился – лишился повода покритиковать, хотя бы мысленно. Приходилось быть вежливым до зубовного скрежета.

Они сели на низкое ограждение у дороги.

– Есть что-нибудь?

Тейлор задал вопрос с тайной надеждой, что ответ будет отрицательным. Для него любое общение было соревнованием, и он любил побеждать – даже там, где требовалась командная работа. В прошлом деле Перес стал местным героем. И Тейлор болезненно это переживал, хотя и не показывал. Так быть не должно. Именно он должен был раскрыть дело. Чужак, явившийся навести порядок, – как в тех вестернах по телику из детства. Он понимал, что это глупо, но ничего не мог с собой поделать. Даже признание коллег не помогало – каждое дело было вызовом. Ему нужно было всегда побеждать.

– Парочка деталей, – ответил Перес.

– Отлично! – Тейлор энергично кивнул, изображая энтузиазм. – Просто отлично!

– Есть свидетельница, которая, возможно, видела, как жертву подвезли сюда. Сэнди уже ищет водителя. Та же женщина говорит, что пластмассовую маску на лице покойного могли купить на воскресном чаепитии в Мидлтоне на прошлой неделе.

– На воскресном чаепитии?

Перес задумался.

– В Англии, наверное, это назовут сельской ярмаркой.

– У нас в Ливерпуле такого не бывало.

Тейлор не мог сказать, где чувствует себя большим чужаком – здесь, в глуши среди моря, или в английской деревне с пастором, старыми девами на велосипедах и утками в пруду. Он вообще никуда не вписывался. Может, стоит поехать в Мерсисайд. Хотя бы на выходные. Посмотреть, каково там будет. Но возвращаться насовсем он пока не готов.

– Как будем сегодня работать? – спросил он.

Пришлось спрашивать. Как бы Тейлор ни ценил свою роль шефа, здесь главным был Перес. Его территория. Да и Тейлору уже было все равно, с кого начинать, – лишь бы сдвинуться с мертвой точки.

Перес замялся, и Тейлор не выдержал:

– Давай сходим к художнице. К Белле Синклер.

Судя по тому, что он слышал, Белла казалась ему паучихой, сидящей в центре паутины. Покойник был на ее вечеринке перед смертью. Пытался сорвать выставку. Тейлор не верил, что они незнакомы.

Он взглянул на Переса, ожидая реакции. Наверное, одобрения. Так привыкли реагировать его подчиненные: «Отличный план, босс». Но, как всегда, мысли шетландца оставались загадкой. В итоге тот взглянул на часы и улыбнулся.

– Почему бы нет? Наверное, она уже встала. Еще час – и, возможно, удастся поговорить с ее племянником.

Будь Тейлор один, он поехал бы на машине – так быстрее. Но Перес пошел пешком, и пришлось следовать за ним. Тот неспешно комментировал по пути:

– Вот почта и магазин. Хозяйка – Агги Уильямсон. В девичестве Уотт, выросла в Биддисте. Ее сын Мартин работал в «Сельдяном доме» в вечер открытия выставки. Его жена Дон, возможно, видела, как жертва выходила из машины.

Тейлор внимательно слушал, стараясь запомнить детали. Без этого он не смог бы разобраться в местных раскладах. Позже он сделает записи, но сам процесс запоминания делал участников истории более реальными. Он должен знать их лучше, чем собственных друзей и родных. Они должны войти в его жизнь. Пересу было проще – он их уже понимал.

– В конце улицы снимает дом английский писатель Уайлдинг. Питер Уайлдинг. Он тоже был на выставке. Я с ним говорил. Утверждает, будто ничего не видел и не слышал, хотя, кажется, только тем и занимается, что пялится в окно.

Перес замолчал.

– Ты ему не веришь? – спросил Тейлор.

– Не знаю. Есть в нем что-то странное. Может, он мне просто не понравился. Слишком… напряженный.

– Что он пишет?

– По его словам – фэнтези.

– Значит, выдумки.

Тейлор не понимал смысла в художественной литературе. Он читал историю и биографии – чтобы учиться, а не тратить время попусту. Проходя мимо, он взглянул на окно и увидел мужчину за столом. Темноволосый, симпатичный, если кому-то нравятся худые и задумчивые. Он не смотрел в окно, а углубился в работу, не замечая их. Хреновый свидетель, подумал Тейлор. Интересно, Перес это тоже понял? Он украдкой взглянул на шетландца, но тот смотрел в другую сторону – на море.

– Это лодка Кенни Томсона, – сказал Перес. – С ним можно поговорить не раньше вечера.

Дом Беллы Синклер произвел на Тейлора впечатление. Он пытался не поддаваться на показную роскошь, убеждал себя, что презирает ее, но в глубине души завидовал. Ему бы такой простор, такой вид! Иногда он даже ловил себя на просмотре передач про недвижимость. Не про дешевые ремонты на скорую руку и хлипкую мебель, а про грандиозные проекты – французские шато или фабрики, переделанные под роскошные квартиры. Если бы он вернулся в Ливерпуль, то взял бы один из тех таунхаусов у соборов. Даже во время беспорядков 80-х годов эти улицы выглядели элегантно.

Перес позвонил, и они замерли у двери. Шетландец стоял расслабленно, руки в карманах. Тейлор выпрямил спину. Он не удивился бы, если бы им открыл слуга, но перед ними стояла сама хозяйка. Весьма стильная особа.

– Джимми, – сказала она. – Что тебе нужно? Я как раз собиралась поработать.

На ней были джинсы и свободная синяя блуза, заляпанная краской, массивное серебряное колье и серьги.

Перес не ответил прямо. Тейлор почувствовал, что Перес ее не любит, но не понял, откуда возникло это ощущение, ведь тот был безупречно вежлив.

– Это Рой Тейлор из Инвернесса. Он руководит расследованием.

Она уставилась на Тейлора – так дети разглядывают толстяков или инвалидов: откровенно и с любопытством.

– Проходите в мастерскую. Поговорим, пока я готовлюсь к работе.

Это была угловая спальня. Не просторная студия, как представлял Тейлор, а тесноватое помещение. Два окна выходили на холм и на море. Высокий викторианский комод почти до потолка. В одном полуоткрытом ящике – стопка белой бумаги. Мольберт прислонен к стене, у другой находилась раковина из нержавейки, явно недавно установленная. Белла делала вид, что занята делом, однако Тейлор видел: ей не терпится узнать, зачем они пришли, но