Читать книгу - "Тёмные очки - Джон Диксон Карр"

– Вы очень плохо обо мне думаете, – серьезно заговорил доктор Фелл, – если считаете, что я не понимаю. Продолжайте.

– Вот и все, сэр. Я так и не выбросил это из головы.

– Так уж и все?

– Ну ладно. Вы хотите узнать о том, как я увидел ее во второй раз? Это был рок. Я всем нутром своим чувствовал, что это должно случиться. Вы встречаете кого-то, потом вы стараетесь забыть этого человека, и вот вам – тут же на него натыкаетесь. В следующий раз я увидел ее пять дней назад в маленьком аптечном магазинчике возле доков Короля Альберта.

Когда я видел их в Помпеях, я случайно услышал, как мистер Чесни упомянул название парохода, на котором они собирались плыть домой, в Англию, и день его прибытия. Я уехал из Италии на следующий день поездом и вернулся домой на неделю, и даже больше, раньше, чем они. В прошлый четверг, двадцать девятого числа, мне случилось быть поблизости от королевских доков, я был там в связи с одним расследованием. – Эллиот замолчал. – Я даже вам не могу сказать всю правду, верно? – с горечью спросил он. – Да-да, я нашел предлог для того, чтобы оказаться там именно в тот день, но все остальное, вероятно, просто совпадение, – впрочем, вы можете судить об этом сами.

Эта аптека под подозрением. Там было что-то неладно с книгой регистрации. Продажа ядов и наркотических средств в этой аптеке значительно превышала нормы, именно поэтому я там и оказался. Я вошел в аптеку и попросил аптекаря показать мне книгу регистрации ядов. Он сразу мне ее показал и посадил меня за стол в маленькой комнатке позади прилавка, отгороженной от самой аптеки полкой, заставленной бутылками, чтобы я мог спокойно ее посмотреть. В то время как я изучал эту книгу, в аптеку вошла покупательница. Я не мог ее видеть, и она не видела меня. Она думала, что в аптеке, кроме нее, никого нет. Это была Марджори Уиллс, она пришла, чтобы купить цианистого калия для занятий фотографией, как она объяснила.

Эллиот снова замолчал.

Он не видел комнаты в отеле «Бо Нэш». Он видел жалкую лавчонку в тусклом свете пасмурного дня, чувствовал легкий запах лекарств, который впоследствии всегда ассоциировался у него с этим случаем. От пола пахло креозотом; приземистые стеклянные банки слегка светились, а на стене, в тени, висело засиженное мухами зеркало. В этом зеркале он увидел отражение Марджори Уиллс, которая робко подошла к прилавку и спросила цианистого калия «для фотографических целей».

– Возможно, из-за того, что в аптеке находился я, – продолжал Эллиот, – аптекарь стал ее расспрашивать, для чего именно ей нужен цианистый калий и как она собирается его использовать. Ее ответы показали, что она имеет такое же понятие о фотографии, как я, например, о санскрите. На стене висело зеркало. Как раз в тот момент, когда она окончательно запуталась, она случайно в него взглянула. Вероятно, она меня увидела, хотя в то время мне казалось, что она не могла меня как следует рассмотреть, да и сейчас я в этом не уверен. Только она вдруг обозвала аптекаря… впрочем, не важно, как она его назвала… и выбежала из аптеки. Хорошенькое дело, верно?! – с яростью заключил он.

Доктор Фелл ничего не сказал.

– Мне все-таки кажется, что у этого аптекаря не все чисто, – медленно проговорил Эллиот, – хотя я так ничего и не нашел. И в довершение всего комиссар Хедли навязал мне – мне! – дело об отравлении в Содбери-Кросс, о котором я (благодаря вам) уже прочел все, что можно, в старых газетных подшивках.

– Вы не отказались принять это дело?

– Нет, сэр. Разве мог я от него отказаться? По крайней мере, не сообщив комиссару то, что мне известно?

– Хм…

– Да. Вы считаете, что меня надо вышибать из отдела; вы совершенно правы.

– Господи, конечно же нет, – сказал доктор Фелл, широко раскрывая глаза. – Эта ваша проклятая щепетильность и совесть вас в конце концов погубят. Перестаньте говорить чепуху и продолжайте.

– Когда я ехал сюда прошлой ночью, я старался найти выход из положения, придумывая самые разные варианты. Некоторые из них были настолько безумны, что меня корежит, когда я сейчас о них вспоминаю. Собирался, например, зарубить все показания, которые свидетельствуют против нее. У меня даже была мысль сбежать вместе с ней на какой-нибудь остров в южных морях.

Эллиот замолчал. А доктор Фелл продолжал сочувственно кивать головой, славно он понимал всю основательность подобных решений; и с чувством невероятного облегчения, наполнившего все его существо, Эллиот продолжал:

– Я надеялся, что главный констебль – его зовут майор Кроу – ничего не заметит. Но я, наверное, с самого начала действовал как-то странно, а раз или два попросту сел в калошу. Хуже всего было то, что девушка едва не узнала меня. В общем-то, она меня не узнала, – по крайней мере, она не ассоциировала меня с отражением в зеркале в той аптеке. Но она знает, что где-то меня видела, и все время пытается вспомнить, где именно.

Что касается остального, я старался подойти к этому делу без предубеждения – снова компромисс, а? – и вести его так, как я бы вел самое обычное дело. Удалось мне это или нет, не знаю, но, как видите, я нахожусь здесь.

Доктор Фелл задумался.

– Скажите мне вот что. Если отвлечься от отравленных конфет в кондитерской лавке, обнаружили вы вчера ночью что-нибудь, что заставило вас подозревать ее в этом очередном убийстве?

– Нет! В этом все и дело. У нее алиби надежное, как каменный дом.

– Так о чем же мы, черт возьми, спорим? Отчего вы не поете веселые песни?

– Не знаю, не знаю, сэр. Только это дело такое странное, запутанное и подозрительное, что его сразу не размотаешь. Словно ящик с секретами, сплошные трюки и ловушки – с самого начала и до конца.

Доктор Фелл откинулся на спинку кресла, взял сигару и сделал несколько глубоких затяжек. На лице его установилось яростно-сосредоточенное выражение. Он свободно расправил плечи и еще несколько раз затянулся, словно для того, чтобы придать больше веса своим словам. Даже лента на его пенсне колыхалась, до такой степени он был возбужден.

– Давайте, – сказал он, – исследуем вашу эмоциональную проблему. Нет-нет, не бегите от этого. Возможно, это просто увлечение, а может быть, и нечто настоящее, но, что бы это ни было, я хочу задать вам вопрос. Предположим, что эта девушка – убийца. Одну минутку! Я сказал: предположим, что эта девушка – убийца. Вы понимаете, это преступление не относится к числу тех, для которых мы охотно находим оправдание. Даже не то преступление, которое совершается естественно, непроизвольно. Это преднамеренно, расчетливо подготовленное