Читать книгу - "Тёмные очки - Джон Диксон Карр"

что как только майор Кроу и комиссар Бостуик откажутся от своих idées fixes[12], они тут же займутся Эмметом. Профессор Ингрем, как я подозреваю на основании того, что вы мне рассказали, уже это сделал; я уверен, что, как только мы покажемся в «Бельгарде», он сразу же преподнесет нам эту теорию. Следовательно, на основании тех же данных, которыми в настоящее время мы располагаем, я уверен, что единственный человек, которого можно обвинить в совершении преступления, – это Уилбер Эммет. Хотите выслушать мои соображения?

Глава двенадцатая

Снова на стене

Доктор Фелл, как думал иногда Эллиот, совершенно неподходящий человек для утренней беседы, после того как ты, скажем, накануне слишком много выпил. Его ум работал с такой быстротой, что он, казалось, уже добежал до угла и вскочил в окно, а ты и глазом не успел моргнуть. Ты только слышишь свист крыльев, пулеметную очередь каких-то невероятных слов, и вдруг, прежде чем ты успеваешь сообразить, как это случилось, перед тобой вырастает вся концепция, отдельные ступени которой кажутся в тот момент абсолютно логичными, но вспомнить их впоследствии оказывается весьма затруднительным.

– Не так быстро, сэр, – взмолился Эллиот. – Мне и раньше приходилось слышать, как вы это делаете, и все-таки…

– Нет, вы послушайте, – говорил доктор с яростной серьезностью. – Вы должны помнить, что я начал свою карьеру как школьный учитель. Каждую минуту каждого дня мальчишки сочиняли самые немыслимые истории, они звучали так гладко, правдоподобно, придумывались с такой ловкостью, что ничего похожего я не слышал даже в Олд-Бейли[13], где впоследствии приходилось бывать. Как видите, у меня есть преимущество перед полицией, хотя и несправедливое. Мне часто приходилось иметь дело с отъявленными лгунами. И мне кажется, что вы слишком пассивно приняли на веру то, что Эммет не виноват.

Эту идею внушила вам, разумеется, мисс Уиллс, раньше чем вы успели обдумать ситуацию самостоятельно. Не кидайтесь, пожалуйста, на меня в праведном гневе. Скорее всего, она сделала это бессознательно. Но каково было положение вещей в этом доме? Вы говорите: «У каждого, кто там находился, есть алиби», что не соответствует истине. Объясните, если можете, каким образом это алиби есть у Эммета?

– Хм… – промычал Эллиот.

– Эммета, по существу, никто не видел. Вы нашли его под деревом в состоянии беспамятства, а рядом лежала кочерга. Кто-то сразу же сказал: «Он, очевидно, лежит здесь уже давно». Однако есть у вас медицинские показатели (и можно ли вообще их получить), свидетельствующие о том, как долго он там находился? Это же не то что сделать вскрытие и установить время наступления смерти. Он мог получить удар и за десять секунд до того, как его нашли, а могло пройти и добрых две-три минуты. Обвинение может это расценить как двойной блеф.

Эллиот задумался:

– Вы знаете, сэр, не могу сказать, что я об этом не думал. Исходя из этой теории, человек в цилиндре был, в конце концов, действительно Эммет. Он сыграл назначенную ему роль, если не считать того, что вместо простой пилюли он дал мистеру Чесни отравленную. А затем каким-то образом ухитрился стукнуть себя по голове – умышленное членовредительство с целью обеспечить себе алиби – вещь не новая, – чтобы показать, что он не может быть доктором Немо.

– Точно. А дальше?

– Ему было гораздо легче это сделать, чем кому-либо другому, – признал Эллиот. – Все подготовлено, весь реквизит на месте, ничего не надо выдумывать. Единственное, что нужно, – это просто вовремя сыграть свою собственную роль. Единственное, что нужно, – это заменить безвредную капсулу отравленной. Он знал все детали, он был единственный человек, который знал все детали. Он… – Чем больше Эллиот об этом думал, тем больше эти мысли заставляли его верить в их справедливость. – Беда только в том, сэр, что я еще ничего не знаю об этом человеке. Я с ним ни разу не разговаривал. Кто такой этот Эммет? Что он собой представляет? До сих пор он не вызывал и тени подозрения, об этом не было сказано ни единого слова. Какая ему выгода от того, чтобы убрать Чесни?

– А какая выгода, – спросил доктор Фелл, – от того, чтобы отравить стрихнином ни в чем не повинных детей?

– Мы, значит, снова возвращаемся к чисто психической ненормальности?

– Не знаю. Но может быть, имеет смысл подумать еще немного о мотивах. Что касается Эммета… – Доктор Фелл нахмурился и потыкал в воздух своей сигарой. – Я, помнится, видел его на том же самом приеме, где познакомился с Чесни. Высокий темноволосый субъект с красным носом; голос примерно такой же, как у призрака отца Гамлета. Он вышагивал, как журавль, говорил в нос и уронил мороженое себе на колени. Лейтмотив этого впечатления: «Бедняга Уилбер». Теперь по поводу того, как он выглядел. Я имею в виду аксессуары: цилиндр, плащ и так далее. Какого они были размера? Такие, что их мог надеть только Эммет, или как?

Эллиот достал свою записную книжку:

– Цилиндр – размера семь; он совсем старый, принадлежал самому Маркусу Чесни. Плащ у Эммета был свой собственный, обычный мужской плащ большого размера. Плащи ведь шьются не так, как костюмы, у них нет строгого разграничения по размерам. Резиновые перчатки, шесть пенсов за пару, купленные у Вулворта, я нашел в правом кармане плаща, они были сложены очень аккуратно, со знанием дела.

– Дальше.

– Вот тут есть разные цифры, Бостуик произвел кое-какие измерения по моей просьбе. Эммет: рост – шесть футов, вес – одиннадцать стоунов восемь фунтов[14], размер шляпы – седьмой. Джозеф Чесни: рост – пять футов одиннадцать с половиной дюймов, вес – тринадцать стоунов, размер шляпы – седьмой. Джордж Хардинг: рост – пять футов девять дюймов, вес – одиннадцать стоунов, размер шляпы – шесть и семь восьмых. Профессор Ингрем: рост – пять футов восемь дюймов, вес – двенадцать стоунов два фунта, размер шляпы – семь с четвертью. Марджори Уиллс: рост – пять футов два дюйма, вес – семь стоунов восемь фунтов. Впрочем, вам это не нужно, она здесь не участвует, – сказал Эллиот решительно и с удовлетворением. – Любой, кроме нее, мог бы надеть на себя все эти штуки, не вызывая подозрения. Вся беда только в том, что у всех, кроме Эммета, есть железное алиби. Сейчас пока нельзя сказать ничего определенного, но, судя по всему, это должен быть Эммет.

– Но какова цель? Вот что непонятно.

Доктор Фелл посмотрел на него странным взглядом. Эллиот еще не раз вспомнит этот взгляд.

– Наши друзья-психологи, – заявил доктор, – несомненно, скажут, что он принадлежит к тем униженным и оскорбленным, которые одержимы жаждой власти. Надо признаться, что это наиболее распространенное явление среди отравителей.