Читать книгу - "Казанский мститель - Евгений Евгеньевич Сухов"

вымочке порохов Алексей Илларионович Угрюмый, — повторил подследственный Коркия.

Имя, отчество и фамилию директора фабрики Иван Федорович записал в памятную книжку, после чего задал новый вопрос:

— А как он выглядел?

— Кто? — не сразу понял, кого имеет в виду судебный следователь. — Угрюмый?

— Нет, — внутренне упрекнул себя Воловцов за то, что не очень понятно для допрашиваемого задал вопрос. — Человек, предложивший вам помощь. Тот самый, в бобровой шубе, — уточнил Иван Федорович. Ведь совершенно же понятно, что господин Угрюмый не мог выглядеть никак иначе, как угрюмо…

— Ну, что, — как школьник закатил глаза Ираклий Георгиевич. — Росту он среднего… Кажется, рыжеват.

— Кажется или действительно рыжеват? — переспросил Воловцов.

— Рыжеват, — подумав, ответил подполковник Коркия.

— Что еще можете сказать?

— Да ничего, — пожал плечами Ираклий Георгиевич.

— Лицо у него какое? — задал очередной вопрос Иван Федорович.

— Да обычное лицо: глаза, нос, рот, — не припомнив ничего особенного, произнес Коркия.

— Нос, к примеру, прямой, с горбинкой? — с легким раздражением спросил Воловцов.

— Не приметил я, — последовал ответ.

— А какие-нибудь особые приметы у него имелись? — продолжал допытываться судебный следователь в надежде на то, что этот Коркия сообщит ему что-нибудь, за что можно будет зацепиться.

— Это какие? — глянул на судебного следователя Ираклий Георгиевич. — Родинки, родимые пятна?

— Именно так, — подтвердил Иван Федорович.

— Нет. Ничего такого я не приметил, — пожал плечами подполковник Коркия.

— Ну, может, у него что-то примечательное имелось? — уже без всякой надежды в голосе спросил судебный следователь. — Заикался, хромал, глазом косил?

— Да нет, все с ним нормально, как у всех, — снова посмотрел на Воловцова Ираклий Георгиевич.

Оба помолчали, думая каждый о своем. О чем размышлял судебный следователь Воловцов, Ираклий Георгиевич не ведал. Не до того ему было, в себе бы разобраться, тем более делать этого он был не обучен. А вот о чем думал товарищ управляющего Казанским Пороховым заводом Коркия, Иван Федорович догадывался. А думал он, как бы принизить свою вину в убийстве помощника асессора Губернской казенной палаты коллежского регистратора Ефима Феоктистовича Кержакова. Да так, чтобы сидящий против него судебный следователь ему поверил…

Воловцов в своих раздумьях оказался прав. Затянувшееся молчание прервал Ираклий Георгиевич, заявив, что, воспользовавшись шаткостью положения и ослабленной в связи с этим волею, его попросту подтолкнули, чтобы он согласился на ликвидацию Кержакова. Сказав это, Коркия посмотрел на судебного следователя, ища если не сочувствия, то понимания и поддержки. Но, увы, ничего подобного он в Иване Федоровиче не нашел. Воловцов оставался непроницаем и спокоен, и взор его ничего не выражал, кроме холодности и безучастности.

— Откуда этот человек в бобровой шубе, среднего роста и без особых примет узнал про ваши неприятности? — сухо спросил Воловцов.

— Я не знаю, — выразительно посмотрел на Ивана Федоровича подполковник Коркия и повторил уже говоренное: — Он сказал, что знает про мои неприятности и может помочь мне их избежать. — После этой фразы судебный следователь Воловцов услышал и кое-что новенькое, на что стоило обратить внимание. — За свои услуги он попросил пятьсот рублей. Я спросил его: «Вы лично будете решать мою проблему?» Он ответил, что нет. Он только посредник. После чего я подумал, что это какой-то проходимец и его интерес только в том, чтобы надуть меня на пять сотен. И я потребовал встречи с человеком, который непосредственно будет заниматься… улаживанием моей проблемы. Человек, оказывающий посреднические услуги, немного подумал и согласился…

Было заметно, что подполковник Коркия чертовски устал и желал только одного — чтобы его оставили в покое. Но именно в таком состоянии подозреваемый допускает ошибки и расположен к откровению. Нельзя было упускать удобного случая, и Воловцев задал очередной вопрос, внимательно наблюдая за его мимикой:

— Ваша встреча случилась?

— Да, на следующий день, вечером, — ответил Коркия.

— Где произошла встреча?

— Как и было уговорено, на Сенной площади.

— А точнее?

— Это на улице Московской, у здания доходного дома Юнусовых. Вернее, в арке дома.

— Расскажите поподробнее об этой встрече, — в приказном тоне произнес судебный следователь Воловцов, продолжая холодно взирать на подполковника.

— Говорить особо-то и нечего, — неохотно изрек Ираклий Георгиевич. — Мы с человеком в бобровой шубе встретились на площади, и он предложил пройти в арку дома. Прошли. Там стоял человек, но лица его видно не было, — он находился в глубокой тени. Я даже не могу сказать, во что он был одет и какого он был телосложения.

— А голос… голос вы его слышали? — с надеждой промолвил Иван Федорович.

— Да, слышал, — ответил арестованный Коркия. — Он назвал цену решения моей проблемы.

— И сколько же? — быстро спросил судебный следователь.

— Пять тысяч. После того как все будет закончено, — добавил Ираклий Георгиевич.

— Какой у него был голос? — вопрос этот был для допрашиваемого ожидаем, поэтому он без раздумий ответил:

— Нормальный мужской голос. Не писклявый, не бас. Ну, вот такой же, как у вас, — посмотрел на Ивана Федоровича Ираклий Коркия.

— Стало быть, он не заикался? Не картавил? Не шепелявил? — продолжал допытываться судебный следователь в надежде, чтобы хоть что-то выудить у допрашиваемого о загадочном стрелке.

— Нет.

— Говорил без акцента?

— Да.

— Что — да?

— Он говорил без акцента, — промолвил подполковник.

— А когда вы разошлись, вы не заметили, он не хромал? — пытался найти хоть какую-то зацепку Иван Федорович.

— Не хромал, — неуверенно ответил Ираклий Георгиевич. И добавил: — Кажется…

— Кажется или… — раздраженно произнес Иван Федорович.

— Не хромал, — выдохнул Коркия устало. — Точно!

— Тот человек, в тени, он был высокий, низкий, худой, толстый? Вспомните! Напрягитесь! — настаивал следователь Воловцов.

— Чуть выше среднего роста, — изрек Коркия. — Он не был ни худым, ни толстым. Мне он показался обыкновенным, а вот точно определить, толстый ли он, худой ли, еще какой-нибудь, не представлялось возможным, — добавил он.

— Ясно, — невесело буркнул коллежский советник Воловцов, понимая, что на стрелка-снайпера у него ничего нет. Дело не продвинулось даже на шаг. И задал последний вопрос: — Когда все было закончено, вы рассчитались?

— Конечно. Иначе бы тот человек из тени убил бы и меня, в чем я ничуть не сомневаюсь. Он хоть и стоял от меня далече, и лица я его не видел, но от него веяло такой опасностью, что у меня промеж лопаток мурашки побежали… — Ираклий Георгиевич немного помолчал и, вздохнув, продолжил: — За деньгами пришел тот, в бобровой шубе, и я передал ему пять тысяч. На сей раз нас действительно никто видеть не мог… — Коркия немного помолчал, после чего с мольбою в голосе и во взгляде произнес: — А вы точно исполните, что мне обещали?

На что судебный следователь Воловцов, посмотрев на Коркию, сквозь зубы произнес:

— Я свое слово держу,