Читать книгу - "Казанский мститель - Евгений Евгеньевич Сухов"

— Спасибо вам, Алексей Илларионович. Вы очень помогли расследованию.

— Рад бы помочь, — буркнул в ответ Алексей Илларионович, и его сумрачно-печальное лицо слегка посветлело. — Он еще шляпу носит с широкой репсовой лентой коричневого цвета с бантом на тулье, — добавил он.

«Ему бы полицейским надзирателем служить с его-то памятью на лица или сыскным агентом, — подумалось коллежскому советнику Воловцову. — Цены бы ему не было…»

* * *

Дождавшись в Городовом полицейском управлении надзирателя Громыхайло и прихватив его с собой, Иван Федорович, взяв извозчика, направился к меблирашкам на Малой Лядской. Проехав до конца улицы Воскресенской, свернули в Клинический переулок и, проехав по нему три квартала, повернули на улицу Пушкина. Здесь, поднявшись в гору, повернули на Малую Лядскую и, проехав длинный двухэтажный дом и флигелек в три этажа, остановились у третьего, на крыше которого, венчая четвертый этаж, красовалась видимая со стороны улицы Пушкина надпись крупными, без малого саженными буквами:

МЕБЛИРОВАННЫЯ КОМНАТЫ ВОЛГА

Четырехэтажное здание было построено в самом конце девятнадцатого века купцом и промышленником Леонтием Владимировичем Кекиным как доходный дом специально под гостиничные нумера. Причем с электрическим освещением, водяным отоплением и подъемными машинами «лифт». Нумера люкс имели еще, помимо нескольких комнат и кухни, ванные комнаты, стоимость за проживания составляла двенадцать целковых за месяц. Самый же дешевый нумер стоил четыре с половиной рубля. Словом, человек в бобровой шубе и шляпе-федоре из мягкого фетра с репсовой лентой коричневого цвета был не лишен удовольствия проживать с максимальным комфортом и имел для этого средства.

Дойдя до дверей меблированных комнат, Иван Федорович неожиданно размечтался: «Эх, как было бы славно взять этого широкоскулого симпатягу в бобровой шубе прямо сейчас! Дескать, господин хороший, будьте так добры, последуйте с нами!»

«Это куда? — возмутится он. — Не имеете права!»

«Еще как имеем!» — произнесет он, будучи должностным лицом, занимающимся предварительным следствием по уголовным делам. После этих слов полицейский надзиратель Громыхайло схватит подозреваемого, пытающегося сопротивляться, в охапку, свяжет руки приготовленной загодя веревкой и посадит в дожидающийся их возок. Поедут они уже втроем обратно на Воскресенскую улицу, чтобы потом основательно засесть в допросной комнате Полицейского управления и узнать у этого господина, любителя бобровых шуб, о его делах со стрелком-снайпером.

Очевидность оказалась куда горше, чем можно было предполагать.

Когда судебный следователь Воловцов зашел в холл меблирашек и поинтересовался у служащего, числится ли в постояльцах человек с широкими скулами, носом с легкой горбинкой, носящий бобровую шубу и шляпу из мягкого фетра, служащий, осознавая, кто перед ним, с нотками угодливости молвил:

— Так оне съехали вчера.

— Как съехали? — едва не воскликнул Иван Федорович. — Куда съехали?

— Съехали оне, как обычно все съезжают: наняли извозчика, погрузили вещички, сели сами и отбыли. А прежде полтину дали.

— Куда?!

— А вот куда, не сказали-с, — покосился на судебного следователя служащий меблирашек, — нам неведомо.

— Журнал, где вы регистрируете приезжающих, у вас имеется? — начальническим тоном спросил Воловцов, глянув на Громыхайло, который, похоже, тоже приуныл из-за того, что не приведется никого хватать в охапку и вязать…

— А то как же, — ответил служащий меблированных комнат. — Заведение у нас серьезное, к порядку привычные.

— Принесите.

Служащий глянул на полицейского надзирателя Громыхайло, лицо которого сделалось мрачнее тучи, и быстро исполнил приказание строгого господина.

— Где вы его записали? — получив журнал в руки, промолвил судебный следователь.

— А вот. — Пролистав несколько листков в журнале, служащий ткнул пальцем в нужную запись о прибытии гостя. — Зовут господина, которым вы интересуетесь, Костиков Борис Самсонович. Коммивояжер. Прибыл в наш город третьего декабря прошлого года.

— А откуда прибыл? — поинтересовался судебный следователь Воловцов. — Такие записи вы ведете?

— Разумеется. У нас заведение солидное. Вот, видите. — Служитель провел пальцем по одной из строк в журнале для приезжих. — Интересующий вас господин прибыл из Нижнего Новгорода.

«Прибыл из Нижнего… — призадумался Иван Федорович. — Ферапонт Громыхайло, когда рассказывал о своем товарище из Нижнего Новгорода, с каковым встречался в Казани, говорил, что из винтовки Витворта, что использует стрелок-снайпер, именно в Нижнем убили четырех человек. Потом либо его в Нижнем Новгороде спугнули как-то, либо позвали в Казань на подобные дела. То же самое сказывали страннику Степану и ветхозаветные заволжские старцы. Дескать, посланник антихристов сначала в Нижнем Новгороде православных граждан убивал, а теперь вот в Казань перебрался дела свои черные вершить. А этот скуластый у стрелка — помощник его. Вернее, посредник между ним и желающими кого-то лишить жизни. Сам же стрелок осторожен и лица своего никому не показывает. Отловить его возможно через этого самого широкоскулого симпатягу-посредника. А у того, скорее всего, имя-фамилия ненастоящие, да и наружность не особо запоминающаяся, особые приметы отсутствуют! Хотя господин Угрюмый и сообщил о нем кое-что любопытное. Но это совершенно не означает, что следует отказаться от поисков посредника, наоборот, нужно их расширить! Следует составить полный словесный портрет широкоскулого, размножить его и раздать городовым. Пусть смотрят в оба…»

Искать посредника стрелка-снайпера, конечно, надлежало неотложно. А еще следовало заниматься убийством штабс-капитана Алябьева и попытаться найти доказательства причастности братьев Подоконниковых к убийству купца Вязникова. Потому как именно они более остальных заинтересованы в устранении Вязникова, надумавшего построить современную вальцовую мельницу на паровой тяге. Вот таковыми были первейшие задачи, что поставил перед собой и обоими полицейскими надзирателями судебный следователь по особо важным делам коллежский советник Иван Федорович Воловцов.

Глава 11

Что такое революционная месть

Приказание судебного следователя Воловцова «поплотнее заняться» Михаилом Подоконниковым, имеющим склонности к живодерству (именно поэтому в организации убийства купца Вязникова его подозревали больше, чем его брата Константина), покуда не привело ни к каким ощутимым результатам.

После посещения меблированных комнат «Волга» Иван Федорович рассказал полицейскому надзирателю Ступину о широкоскулом посреднике, описал его внешность и велел сконцентрировать свое внимание на возможных встречах братьев с помощником стрелка. Георгий Ступин все понял с полуслова и отбыл исполнять задание Воловцова в соответствии с новыми полученными данными.

Ферапонт Громыхайло, которому было наказано продолжать розыск по убийству ротного командира 54-й пехотной резервной бригады штабс-капитана Алябьева, явился к Ивану Федоровичу через два дня после их последней встречи в меблированных комнатах «Волга», сообщив кое-какие сведения.

Ферапонт Ильич нашел общий язык с одним унтером из роты штабс-капитана, и тот, отвечая на вопрос, не было ли чего такого незадолго до убийства Алябьева, поведал Громыхайло, как «родному» (а Ферапонт Ильич, как и многие полицейские околоточные, был отставным унтер-офицером), что некоторые особенности наблюдались. А именно, Леонид Мартынович Алябьев