Читать книгу - "Казанский мститель - Евгений Евгеньевич Сухов"

снежку без этой трясучки по мостовой. Когда же въехали в сосновый борок, все трое как-то разом проснулись, будто кто-то нашептал в уши ласково: «Хватит спать, дальше пешком нужно топать».

— Приехали в твой борок, веди теперь, — изрек Иван Федорович Степану и первым вышел из возка.

Степан кивнул, принялся осматриваться…

Пошли по едва заметной тропинке в глубь реденького леса по раскисшей земле. Потом, сажен через семьдесят, тропинка как-то странно оборвалась, будто ее взяли и отрезали. Пару мгновений постояв, Степан уверенно пошел по целинному глубокому снегу, высоко поднимая ноги. Ступин и Воловцов — след в след — пошли за ним. А что еще оставалось?

К оврагу подошли довольно быстро. Иван Федорович был настроен на долгий путь, а тут — вот он — уже дотопали. Даже под снегом овраг гляделся глубоким. Казалось, если ступить посередине оврага, так провалишься под снег с головкою. Как в болоте или песках зыбучих… Кто знает, возможно, так оно и есть.

— Вот там должен быть лаз, — указал на левый склон оврага Степан.

Едва заметная тропинка, по которой ежели и хаживают, так очень нечасто, привела в точности к лазу. И если бы Степана не было, то ни Воловцов, ни полицейский надзиратель Ступин этого прохода вовек бы не заметили!

— Ну, вот он, лаз в пещеру, — указал Степан на щель, наполовину заметенную снегом.

— Погодите-ка, — прошел вперед Георгий Иванович и зажег керосиновую лампу, припасенную к такому случаю. Затем, освободив от снега вход, встал на четвереньки и, освещая путь впереди себя, пополз. Через несколько минут из лаза послышался его бодрый голос:

— Давайте, пролазьте!

Встав на четвереньки, полез Степан. За ним в очень неудобной позе — а что делать, коли иначе никак? — пополз на карачках его высокоблагородие коллежский советник Воловцов. Вряд ли кто-нибудь когда-нибудь видел судебного следователя по особо важным делам в подобном положении. И если бы кто-либо из знакомых Ивана Федоровича застал бы его сейчас в таком ракурсе, то не поверил бы своим глазам… Чего не сделаешь ради государевой службы!

Когда лаз закончился и появился коридор, в котором имелась возможность выпрямиться во весь рост, Иван Воловцов встал и, отряхнув с колен ржавую глину, с интересом огляделся. Коридор заканчивался ступенями, за которыми предстала довольно большая комната. Когда Иван Федорович спустился в нее, то увидел лавки, стоящие по периметру стен, застланные кое-какой одежонкой. Посреди комнаты стоял большой деревянный поставец с давно потухшей лучиной, вставленной в рогатый светец. Словом, все было так, как рассказывал Степан. Только вот книги на поставце не было, как и самих старцев не было в помещении.

— Ушли, — констатировал Степан без намека на удивление. — Я же предупреждал, что они абы кому лики свои не кажут…

«Абы кому» — это про меня, подумалось Ивану Федоровичу. Неожиданно он поймал себя на мысли, что ему очень хотелось увидеть этих таинственных старцев, для которых сто лет жития совсем не предел. Было немного грустно и обидно, что после дороги в сто верст и лазания в лесу по снегу не удалось повидать заволжских старцев и, главное, поговорить с ними. Верно, каким-то образом прознали они про незваных гостей — а с их-то книгами дело сие, надо полагать, проще пареной репы — и решили пещеру покинуть. Наверняка эта замысловатая пещера как пристанище у старцев не первое и не последнее. Не пожелали они рисковать и встречаться незнамо с кем и не ведая о чем, не предполагая, чем может обернуться для них такое незапланированное знакомство.

Оно и правильно, поскольку дядьки, любящие риск, по триста лет на земле не живут. К тому же пример у старцев имелся из дальних времен, двести с лишком лет назад произошедший, и из памяти самого старшего из них и по сей не выветрившийся. А случился этот памятный пример после того, как государь Петр Алексеевич вернулся из Великого посольства и стал на себя весь непохожий. Даже ростом сделался повыше. Прямо с коломенскую версту! И кто-то из его рьяных сподвижников донес ему, что знает, где обитают старцы, которым триста лет, а то и поболее…

Государь велел послать за ними, и через месяц в Москву тайно привезли всех семерых пустынников, самому старшему из которых триста сорок годов уже минуло. Петр поговорил со старцами, выслушал их единодушное мнение, после чего повелел всех казнить. Что и было немедленно исполнено. Очевидно, опасался он чего-то такого из давно минувших лет, о чем старцы были хорошо осведомлены и что знать черному люду да служилому было не положено.

Так что убыли заволжские старцы от греха невесть куда, и решение это было совершенно разумным…

Глава 9

Тонкая ниточка к таинственному стрелку

По возвращении из Спасского уезда, малость передохнув, судебный следователь Воловцов принял доклад полицейского надзирателя Ферапонта Громыхайло. Задружившись с несколькими работниками Порохового завода и став в Пороховой слободе практически своим, Ферапонт Ильич выведал следующее… Товарищ управляющего заводом подполковник Ираклий Георгиевич Коркия содержит молодую любовницу и поигрывает в картишки в Дворянском собрании на Театральной площади. Для развлечений требовались деньги, и немалые, и господин товарищ управляющего Казенным Пороховым заводом их имел, причем в количествах, превышающих его доходы многократно. Нашлись и свидетели, могущие подтвердить факты хищения подполковником Коркией казенных денег в значительных количествах.

— Полагаю, следует решительнейшим образом прекратить преступную деятельность господина Коркии и без промедления отлучить его от должности товарища управляющего Пороховым заводом, — выслушав полицейского надзирателя, изрек судебный следователь по особо важным делам и отправился для согласования своих действий на Воскресенскую улицу, где в одном здании находились Окружной суд и Судебная палата.

Конечно, Иван Воловцов имел полное право — исходя из его судебных возможностей и обязанностей плюс специальных полномочий от генерал-прокурора — возбудить следственное дело против товарища управляющего Казенным Пороховым заводом, действуя по собственному усмотрению и не испрашивая на то ничьего разрешения. Однако Иван Федорович решил, что будет уместно и по службе, как лицу, командированному для исполнения отдельного поручения, и из уважения и элементарной вежливости к губернской власти поставить в известность о возбуждении следственного дела в отношении подполковника Коркии руководство Казанской Судебной палаты и Окружного суда. Воловцов, конечно же, нанес бы визит и начальствующим лицам Военно-окружного суда, однако такового, равно как военных следователей и военных прокуроров, в Казани не имелось. К тому же именно Судебная палата рассматривала в качестве суда первой инстанции дела о государственных, особо тяжких уголовных и должностных преступлениях чиновников пятого — восьмого классов. Подполковник