Читать книгу - "Тихий дом в Кедровом тупике - Анна-Лу Уэзерли"

произносит с ожесточением. – Похоже, он просто выжидал, пока состояние Лори, психическое и физическое, улучшится, и собирался бросить ее, как только она окончательно поправится и перестанет принимать бо́льшую часть лекарств. А сам тем временем торчал у этой прошмандовки…

– Но ведь он уже бросил ее, не так ли? Он уже не жил в доме… начал процедуру развода.

Вероятно, эта новость удивила Монику – она улыбается.

– О, вот как? Бездушный ублюдок, – цедит она. – Ну, видимо, ему пришлось ускорить осуществление своего подлого плана, потому что Лори узнала, что он продолжает якшаться с Клэр и – это самое ужасное, оно полностью добило ее – что у Клэр и Роберта есть общий ребенок. Тайное дитя любви. Девочка. Матильда. Вот как зовут эту маленькую поганку.

Моника бурно выражает свои ярость и отвращение, она не удосуживается скрывать их.

– Она думала, что он планирует так или иначе развестись с ней и оставить ей дом в качестве прощального подарка – на мой взгляд, своего рода компенсация угрызений совести, – чтобы начать новую жизнь с Клэр и ублю… и их ребенком.

– Как Лори об этом узнала? – спрашиваю я. – Когда она об этом узнала? – У меня сжимается сердце, потому что я знаю: всего, что рассказывает Моника, достаточно для очевидного мотива. Кое-кто, возможно, зайдет настолько далеко, что заявит: у Лори Миллс были веские причины.

– В августе, в тот день, как было барбекю. – Моника едва ли не вызывающе то и дело перекладывает с колена на колено ноги, обтянутые лосинами и обутые в шлепанцы. На одной стопе промелькнула маленькая татушка-ящерица. – Каждый год мы летом устраиваем барбекю, – оживленно поясняет она. – Вся улица собирается вместе и закатывает вечеринку с едой, выпивкой, музыкой, играми для детей, танцами… У нас правда весело. Каждый год гостей принимают у себя разные семьи. В этом году была очередь моя и Дуги. Только Дуги со мной не было, как вы понимаете, поэтому я все организовывала сама.

– Так что же произошло на барбекю? Между Лори и Робертом случилась какая-то ссора, да?

Зеленые глаза Моники расширяются, и она подается вперед. Плакать она перестает.

– Это было ужасно, – говорит она. – Роберт был диджеем на вечеринке. Между прочим, у него это здорово получалось, – замечает она, как будто это имеет отношение к делу. – В общем, Лори пришла на барбекю. Для некоторых с нашей улицы это было первое знакомство с ней, они, по сути, увиделись с ней впервые за шесть месяцев. Я уже говорила, что она страдала агорафобией. В тот день она была в хорошем настроении – бодрая, веселая. В какой-то момент Роберт исчез – ушел в их дом. Лори отправилась искать его.

Я киваю.

– А потом?

– Так вот, в доме она услышала, как он наверху с кем-то говорит по телефону. Она встала за дверью и стала слушать. Это была она. Клэр. И они говорили о Матильде, о ее первом зубике и всем прочем, и у нее открылись глаза. Она прижала его к стенке, как она говорит, и он, понимаете ли, признался, что ребенок от него, и они там, в доме, крупно поругались. Однако он вернулся на вечеринку. Тут же встал за пульт, как будто ничего не случилось, весело улыбался толпе. Лори стала напиваться, налегла на просекко. Когда я снова ее увидела, она была сильно пьяна. Вы же видели, детектив, какая она крохотная. В общем, она посылала всех куда подальше, говорила, что это не их дело, пошла танцевать и стала выделываться. Я пыталась остановить ее. Все спрашивала, что случилось, что не так. Но ее интересовала только выпивка. А потом она идет на подиум, где стоит Роберт, выхватывает у него микрофон, выключает музыку и принимается на всю улицу толкать пьяную речь о том, как замечательно быть среди соседей, как она благодарна нам за то, что мы ее так радушно приняли. Затем она начинает говорить о Роберте, что-то типа: «Думаю, вы все знакомы с моим замечательным мужем, особенно женская часть», – в общем, что-то в этом роде. Естественно, эти слова привлекли всеобщее внимание, потому что она произнесла это язвительно, понимаете ли, и тут она начинает всем рассказывать о его похождениях. О Клэр, о том, что он изменял ей, когда она была беременна близнецами. Называет его лжецом, изменником, подонком и… – Она делает паузу, похоже, ей немного неловко. – Мудаком. Она говорит это перед всеми, перед взрослыми и детьми. Признаюсь, это всех ошарашило. Пара из пятьдесят шестого дома, Филлипсы, стали загонять детей внутрь…

«Лжец, изменник, подонок». Точно то, чтобы было написано на зеркале. Я мысленно представляю эту сцену. Соседи ошеломленно молчат и с интересом и ужасом смотрят пьяное зрелище, которое разыгрывает Лори.

– Продолжайте…

Моника изгибает брови, кашляет в кулачок.

– Он – Роберт – пытается вырвать из ее рук микрофон, но у него ничего не получается. Они дерутся из-за него. Он в ярости. Она расстроена, плачет, пьяная. И тут всем в голову приходит мысль, ох-ох, что вот-вот разразится большая семейная война. Но вы же понимаете, как бывает: сплетни, жизнь других людей… не хочешь смотреть, только ничего не можешь с собой поделать.

– И? – спрашиваю я.

– А потом Лори начинает всем рассказывать об аварии, о своих близнецах… как их рождение должно было стать для них началом новой жизни, но что она услышала, как он опять разговаривает со своей любовницей, что, по сути, у них есть общий ребенок… Вся эта ужасная, омерзительная история выплеснулась из нее пьяным бредом. Я была шокирована, дико. Я, конечно, знала о его связи, но вот о ребенке, о младенце? Для нас обеих это стало новостью. Ужасной новостью. Она плакала, проклинала его, обзывала всякими нехорошими словами; у нее началась истерика, и она сказала… – Моника опять делает паузу, серьезно смотрит на меня. – Она сказала, что убьет его, что желает ему смерти, что хотела бы увидеть его мертвым – в общем, все в таком роде.

– Ясно…

– Но все это было сказано сгоряча, – поспешно добавляет Моника. – Она была не в себе. Пьяной. И естественно, очень сильно расстроена, как вы можете себе представить. А кто бы не расстроился? Я дважды пыталась стащить ее с подиума, но она оказалась сильнее, чем выглядит, и просто отталкивала меня. Кажется, это Ред из девятнадцатого дома наконец-то смог вырвать у нее микрофон. А потом она убежала в дом. Роберт пошел за ней. А все стояли в ошеломленном молчании и с открытыми ртами. Все это даже пригасило веселье. Все были в ужасе и от истории, и от зрелища.

Она замолкает на некоторое время, смотрит куда-то вдаль, как будто мысленно снова проигрывает