Читать книгу - "Казанский мститель - Евгений Евгеньевич Сухов"

седая борода, наверняка ни в текущем, ни в прошлом году не стриженная. Годов мужику под сорок. А может, и под пятьдесят — у таковых, как доставленный в допросную экземпляр, трудно определить верный возраст. И серые пытливые глаза на смуглом лице, смотрящие изучающе и очень внимательно. Казалось, смотрит этот непростой мужичок на тебя и знает про тебя то, что ты сам о себе не ведаешь или прячешь так глубоко в душе, что и самому не достать… У странника, вероятно, имелись еще длинная черемуховая палка (как хожалым и положено) и котомка с краюхой хлеба и парой луковиц. Котомка и палка наверняка остались в камере в ожидании своего хозяина. Словом, занятный был мужичок. Из тех, что шастают по Руси тысячами, то ли кущ райских ища, то ли потому, что где-то внутри живет маленький беспокойный хомяк.

— Вы позволите поинтересоваться, кто вы? — произнес Воловцов, когда присел напротив него.

— Я-то? — переспросил занятный мужичок.

— Вы.

— Человек божий, обшит кожей.

— А имя у божьего человека имеется?

— А как же иначе-то, Степаном кличут, — последовал ответ.

— Степа-а-ан, — протянул Воловцов. — Хорошее имя, с древнегреческого оно переводится как «венец». Я вам сейчас, Степан, вопросы буду задавать, а вы, стало быть, на них станете отвечать.

— Так это смотря какие вопросы, — заметил Степан, немного насмешливо посматривая на судебного следователя. — Я еще посмотрю, ответствовать мне на твои вопросы али нет.

— А вы обязаны, венценосный вы наш, — сухо заметил Иван Федорович.

— Это с какого такого резону я тебе что-то обязан? — скривился в ехидной щербатой улыбке занятный мужичок, ничуть не страшась ни чина Ивана Воловцова, ни должности. На его морщинистом лбу крупными буквами было написано, что повидал он на своем веку немало, чтобы страшиться почтенных должностей и больших чинов. Вполне может быть, что занятный мужичок точно так себя вел бы, будь перед ним статский или даже военный генерал…

— А с такого, что вы проходите свидетелем по трем уголовным делам, — стараясь говорить мягко и спокойно, произнес Воловцов, быстро справившись с вспыхнувшей было обидой.

— Ничо я никуда не прохожу и ничего такого не видел, — заявил Степан и поерзал на стуле.

— А свидетель не только тот, кто что-нибудь видел. Но и тот, кто что-то слышал или знает чего по делу, — наставительно и строго промолвил судебный следователь и добавил: — Человек в статусе свидетеля просто обязан отвечать на вопросы следственных органов. Иначе он понесет наказание вплоть до уголовного. Вы что, затрудняетесь выбрать одно из двух: идти в тюрьму или ответить на мои вопросы? — вполне резонно поинтересовался Воловцов.

— Так а я ничего и не знаю, — отозвался Степан и снова поерзал на стуле.

— Это не вам решать, а мне, — деревянным голосом произнес Иван Федорович и сдвинул брови к переносице: — Давно странствуете?

— Давненько, — последовал неопределенный ответ.

— Насколько «давненько»? — Воловцов решил непременно добиваться точных и обстоятельных ответов на свои вопросы, чтобы перестать чувствовать себя ущемленным.

— Да лет двадцать, — немного подумав, ответил Степан. — Может, чуток поболе. Как-то не думал о том.

— И где бывали, что видели? — с показным интересом спросил судебный следователь.

— На Валааме был. В Псково-Печорской лавре к раке со святыми мощами Ионы Печорского прикасался, — начал вещать Степан голосом, лишенным всякого выражения. — В Саровской пустыни в подземную церковь спускался и сорокасаженную колокольню с главой и крестом, червонным золотом позолоченными, воочию зрил. Еще…

— А как к заволжским старцам вас занесло? — не пожелал судебный следователь Воловцов выслушивать в полном объеме перечисление всех мест, что посетил хожалый странник.

— Когда пустынь Саровскую посещал, то прослышал, что в Заволжье старцы в пещерах живут и много чего наперед знают и ведают. Сказывали, что у них книги старинные есть, в коих все, что было и будет, прописано. Вот и захотелось на старцев тех и на эти книги взглянуть, — просто ответил Степан и бросил короткий взор на Ивана Федоровича. Воловцов скорый взор заприметил и понял, что подошел в своих вопросах к главному.

— Ну и что, взглянули? — спросил судебный следователь.

— Взглянул, — последовал ответ.

— На книги или на старцев? — задал уточняющий вопрос Иван Федорович.

— И на книги тоже…

— И что в них такого особенного понаписано? — с заметной долей иронии поинтересовался Воловцов.

— А больно мудрено писано, и буквы в них непонятные, — ответил Степан и добавил с сожалением: — Я и не понял ничего.

— Значит, книги эти старцы вам показали, — заключил Иван Федорович.

— Ага, показали, — изрек странник.

— И так вот они всякому, кто ни попросит, сии книги кажут, да? — Ирония в словах судебного следователя никуда не исчезла.

— Ан нет, господин хороший, — отрицательно качнул Степан головой. — Не каждому. А тем, — добавил он, — кто того достоин и зла некоего от прочтения заветных строк ближним своим и дальним не сотворит. Потому как человеков видят они наскрозь.

Воловцов неопределенно хмыкнул и задал следующий вопрос:

— И старцев самих вы, стало быть, видели близко?

— Близко. Как тебя!

— Говорили с ними? — опять с нотками иронии и недоверия в голосе спросил Иван Федорович.

— А то, — по-простецки ответил Степан. — О многом переговорил.

— Экий вы все-таки занятный человек, Степан, — в прежнем язвительном тоне и с заметным недоверием произнес коллежский советник Воловцов. — И старцы вам показались, и поговорить с собою вот так просто позволили, и на книги глянуть не отказали?

— Позволили… Не отказали… А вот вам бы они книг не показали. Да и сами вряд ли показались бы… — не предположил, а вполне утвердительно промолвил хожалый.

— Это еще почему? — в вопросе судебного следователя прозвучали недоверие и обида.

— А не таковские эти старцы, чтобы абы кому показываться. И ведают, кому открываться, а кому нет.

— Абы кому значит, — проглотил обиду Воловцов, внешне, конечно, не показывая вида. — Хорошо, пусть так будет… — Он немного помолчал. — И что это за старцы такие?

Степан помялся, видимо решая, открывать этому судейскому чиновнику большую тайну или все-таки отказать. Все же решил отвечать:

— Живут оне по старой вере. В пещерах. И найти их непросто. Не каждому оне свой облик кажут, а уж паче далеко не с каждым речи ведут. Самому старшему из них — за триста годов уже будет…

— Чего-о? — крайне недоверчиво протянул Воловцов. — За сколько «годов уже будет»?

— За триста, — уверенно повторил Степан, не обращая внимания на недоверие в голосе судейского.

— Ты меру-то знай своему вранью, — перешел как-то неожиданно для себя на «ты» Иван Федорович.

— А я во всем знаю меру, — твердо сказал Степан, глядя прямо в глаза Воловцову. — И не вру. Я с ним самолично толковал. Так ему