Читать книгу - "Казанский мститель - Евгений Евгеньевич Сухов"

заслуженный генерал, находится где-то у нас, в России. Но я ее не видел, — немного виновато добавил Валентин Николаевич. — Кстати, из винтовки Витворта стреляли в американского президента Авраама Линкольна под Вашингтоном. Пуля чуть не задела ухо президента и наповал убила стоящего за ним доктора.

— А что это за устройства такие, глушащие звук выстрела? — поинтересовался Иван Федорович.

— Вы про глушители?

— Да, — кивнул Воловцов.

— Извольте… Устройства, глушащие звук выстрела и гасящие пламя пороховых газов, появились в первой половине девяностых годов прошлого столетия. Серийно стали производиться в Америке с девятьсот второго года и разошлись по всему миру. Устройство это довольно простое. — Поздняков пододвинул ближе к Ивану Федоровичу бумаги с чертежами, полагая, что они помогут судебному следователю лучше вникнуть в то, о чем он сейчас говорил. — Вот, смотрите: пустотелый стальной цилиндр с одной или несколькими камерами внутри. Они отводят отработанные пороховые газы, которые выходят наружу уже с меньшим давлением и температурой. Потому и звук выстрела много глуше, и саженей за двадцать практически неслышим. Крепится глушитель к концу ствола по резьбе, специально для этого нарезанной, или при помощи цангового крепления…

Собственно, после посещения оружейного мастера Ивану Федоровичу стало понятно, почему свидетели не услышали звук выстрелов и каким образом стрелку удалось на длинном расстоянии застрелить троих несчастных. Когда Воловцов уже покидал «Кошачку», он был твердо убежден, что имеет дело с опытным стрелком-снайпером, пользующимся дальнобойной винтовкой Витворта с телескопическим четырехкратным (а может, и больше) прицелом и американским глушителем. Личность стрелка оставалась неизвестной. Значит, покуда Громыхайло и Ступин не принесли новой информации, следует отталкиваться от снайперской винтовки и искать свидетелей по всем трем делам. И первый вопрос, который следовало задать: не видел ли кто человека, который переносил чехол или футляр длиною около трех футов. Быть такого не может, чтобы никто его не видел! Что касается списка первоочередных задач, то из него можно исключить номера с первого по четвертый и шестой. И немедля опросить Софью Радкевич, бывшую невесту штабс-капитана Алябьева!

Глава 7

Подстроить убийство не мог

Софья Владимировна Радкевич была девицей двадцати трех лет, из дворян Могилевской губернии, внучкой заслуженного человека, действительного статского советника Ивана Николаевича Радкевича, зарекомендовавшего себя на поприще образования и просвещения. Какая нелегкая занесла белорусских дворян в славную Казань — вопрос оставался открытым. Надо полагать, что татарское происхождение Радкевичей от Заволжского хана Юшена никакого отношения к их появлению в Казани не имеет…

Софья Владимировна проживала с тетушкой на улице Покровской, — адрес имелся в протоколе ее допроса, что лежал в папке с делом штабс-капитана Алябьева. Она окончила полный восьмилетний курс Мариинской женской гимназии и, получив звание домашней учительницы, что давало ей возможность преподавать в начальных классах школ, гимназий и училищ, поступила учительницей начальных классов в частную женскую гимназию Лидии Шумковой. А поскольку сразу после окончания гимназии Софья Радкевич решила сделаться девушкой свободной и независимой (в Мариинской гимназии девушек обучали и подвигали отнюдь не к стремлению к независимости в обществе), самостоятельно получаемый заработок был совершенно нелишним.

Когда в воскресный день шестого марта Иван Федорович постучал в дверь одноэтажного флигелька, в котором Софья проживала с тетушкой, девушка сидела в зале и безучастно созерцала через окно пространство. Снег начинал темнеть, и оттого, наверное, все за окном — под стать ее настроению — казалось серым и унылым: и улица, и оттаявшие деревья, и небо, и даже прохожие, в чем бы они ни были бы одеты. А тут еще тетушка впустила какого-то незваного незнакомца, который, назвав себя и свои чины, учтиво попросил разрешения задать несколько вопросов. А поскольку человек этот был непростой, а судебный следователь по особо важным делам, да еще прибывший из Москвы — делать нечего, — пришлось на задаваемые им вопросы отвечать. Как поняла Софья, господин, что заявился к ним, просто так не отстанет и, покуда не выпытает из нее все, что ему надобно, их милый и уютный флигелек, в котором можно спрятаться ото всех неприятностей, не покинет…

— Не хотелось бы вам докучать, прекрасно понимаю ваше состояние. Но и вы поймите меня — служба! Позвольте задать вам несколько вопросов, — присев на соседний стул, спросил Воловцов.

— Что ж, спрашивайте, если нужно, — безразлично произнесла Софья Владимировна и отвернулась от окна.

Иван Воловцов кивнул и, чуть приглушив голос, произнес:

— Мне надо, чтобы вы рассказали про события, что произошли ровно две недели назад в саду «Черное озеро». Желательно со всеми подробностями. Они могут быть ключевыми в расследуемом мною деле.

— Это когда Леню… Леонида Мартыновича застрелили? — спросила Софья, хотя прекрасно понимала, что конкретно интересует московского судебного следователя.

— Именно так, — последовал сдержанный ответ.

— Ах, — вздохнула Софья, встала со стула и, отойдя от окна, присела на крохотный диванчик, обитый ситцем. Вспоминать события того дня не хотелось, но ведь гость не отстанет… И она начала: — В тот день он пришел ко мне в одиннадцать. По воскресеньям мы всегда прогуливались с ним в саду «Черное озеро». А потом шли обедать в ресторан. Чаще всего это был ресторан нумеров Щетинкина…

Она замолчала. Было заметно, что ей трудно говорить.

— Позвольте уточнить, в тот день было все как всегда? — задал вопрос Иван Федорович.

— Да, как всегда, — последовал ответ. — Ничего необычного в нем не было.

— И ничего необычного вы в поведении или словах Леонида Мартыновича не заметили, — почти утверждающе произнес Воловцов.

— Не заметила…

— Вы отправились прогуляться в сад «Черное озеро», — продолжил допрос судебный следователь.

— Да, я оделась, и мы пошли.

— О чем вы говорили?

— Мы строили планы, ведь он сделал мне предложение руки и сердца, и я дала согласие.

— Когда должна была состояться ваша свадьба? — поинтересовался Иван Федорович.

— В мае.

— Вы любили его? — неожиданно для Софьи Владимировны спросил Воловцов.

— Это уже вас не касается, — вскинула голову Радкевич и смерила излишне любопытствующего мужчину негодующим взглядом. Но судебного следователя это отнюдь не смутило.

— Милая барышня, меня все касается, — заметил Иван Федорович. — Иначе я бы не задавал таких вопросов.

— Да, я его любила! — с неким вызовом ответила Софья Владимировна и ожгла следователя долгим пылающим взглядом. Впрочем, коллежский советник Иван Воловцов ранее ловил на себе куда более выразительные взоры. И ничего… Выдерживал!

— А Александра Юрьевича Павловского вы тоже любили?

Вопрос для Софьи Радкевич опять-таки явился весьма неожиданным. Теперь она вскинула на судебного следователя взгляд, исполненный негодования и отчасти ненависти:

— Да, я любила его. Но потом… — Она замолчала.

— Что потом? — прервал молчание Воловцов.