Читать книгу - "Тайна Паганини - Наталья Николаевна Александрова"

Но она снова заговорила:

— Это я, Мария!

Ах, выходит, это не Анна, а вторая сестрица, младшая из нас троих… надо же, как голоса у них похожи.

А вот интересно, ей-то что от меня нужно?

— Здравствуй, Мария, — ответила я холодно.

— Свет, я бы хотела с тобой встретиться… — сказала Мария как-то неуверенно.

Ох, только этого мне не хватало!

— Зачем? — Теперь голос у меня был примерно такой, как железо на морозе, но на нее это не произвело впечатления.

— Ну как зачем? Мы же все-таки сестры…

— Раньше ты об этом не вспоминала.

— Да ладно тебе! Я же не хочу от тебя ничего особенного. Встретимся, поговорим…

— Мне некогда, — как можно строже сказала я, но она снова сделала вид, что не поняла.

— Ну пожалуйста! Это не займет много времени!

Голос у нее был такой умоляющий, что я заколебалась. Кроме того, мне стало любопытно, чего от меня хочет вторая сестрица.

— Ну, если недолго…

Она явно обрадовалась и проговорила:

— Давай посидим в каком-нибудь кафе на Петроградке!

Нет, в кафе или ресторан я больше не пойду! Мне хватило одного раза с Анной!

Я так и сказала. Анну, правда, не упомянула. Просто сказала, что не люблю есть на людях.

Мария на секунду растерялась — видимо, разговаривать в другом месте она просто не умеет, — но все же решилась:

— Ну хорошо, а где бы ты хотела?

— Раз уж на Петроградке, давай встретимся в Ботаническом саду. Там как раз расцвели тюльпаны.

Она бурно запротестовала — дескать, в кафе удобнее, но я была тверда, и пришлось ей согласиться на тюльпаны.

Я прошла по весеннему парку и вошла в павильон, где были выставлены цветы.

От ярких оттенков у меня буквально зарябило в глазах. Такого количества разнообразных тюльпанов мне никогда прежде не приходилось видеть.

Здесь в деревянных ящиках на столах были выставлены тюльпаны всех цветов — от белоснежных и нежно-розовых до темно-бордовых, синих и даже черных.

Также были цветы самых разных форм — от простой, с бутоном в виде бокала, до махровых, похожих на распустившиеся пионы, а также цветков с бахромой по краю лепестка, напоминающей морозные узоры, и экзотических «попугайных», пестрые лепестки которых напоминают растрепанные птичьи перья.

Посетители павильона, в основном женщины, переходили от одного стола к другому, с улыбками рассматривая цветы и обмениваясь восторгами и наблюдениями.

Я тоже невольно залюбовалась тюльпанами, но потом напомнила себе, что пришла сюда на встречу со своей единокровной сестрой, и огляделась в поисках Марии.

Найти ее не составляло труда.

Подавляющее большинство посетительниц выставки были довольно замотанные, неухоженные женщины не первой молодости. Видимо, увлечение цветами и уход за ними заменяли им уход и заботу о собственной внешности и о собственных нарядах.

Мария же была гораздо моложе остальных, ярко одета и вызывающе накрашена.

Поэтому она выделялась из общей массы, как яркая аквариумная рыбка на фоне косяка невзрачной салаки или корюшки или как роскошный спортивный автомобиль среди забрызганных грязью, видавших виды фермерских пикапов.

На ней была короткая, очень стильная ярко-розовая кожаная курточка, узкие белые джинсы и короткие розовые сапожки на нереально высоком каблуке. Также она нанесла на лицо соответствующий макияж — розовые тени на пол-лица.

Одного только Маша не учла: она остановилась возле ящика с тюльпанами ярко-розового цвета. В точности такого, как ее курточка и сапоги. От этого совпадения ее одежда выглядела довольно смешно. Впрочем, сама Мария этого, кажется, не замечала — как я заметила еще у нотариуса, обе мои сестрички интересовались только собой.

Она нетерпеливо постукивала каблуком и то и дело бросала взгляд на часики.

Заметив меня, она оживилась.

Я подошла к ней, поздоровалась довольно настороженно.

— Ну, о чем ты хотела поговорить?

— Ну, ты так сразу берешь быка за рога… Посмотри хоть, как тут красиво…

— Честно говоря, у меня много дел! — И я демонстративно взглянула на часы на стене павильона, тоже выполненные в виде раскрывшегося тюльпана. — У меня важная встреча через полтора часа, так что если у тебя какое-то дело…

Я думала, что сейчас она рассмеется мне в лицо и скажет, что какая может быть важная встреча вечером в субботу, а если бы было у меня свидание, то оделась бы тогда понаряднее, не в эти обноски, но она сказала другое.

— Ну что ты! — Мария закусила губу, казалось, она сейчас заплачет. — Зачем ты так? Ведь мы же все же сестры!

— Как-то ты поздно об этом вспомнила! До сегодняшнего дня ты не очень интересовалась моим существованием. Не стремилась со мной встретиться, даже не позвонила ни разу…

— Но это не потому, что ты меня не интересовала! До какого-то возраста я вообще не знала о твоем существовании. А потом… потом мне было просто неловко, неудобно… я не знала, как ты отнесешься к моему звонку и тем более визиту.

— А что сейчас изменилось?

— Я подумала, что нельзя терять время на пустые колебания и раздумья. У нас не так много родственников, чтобы лишать себя общения с близкими людьми…

Я хотела сказать, что никакой близости между нами никогда не было, но решила промолчать и послушать ее. Может быть, она сама проговорится, выложит, что у нее на уме. Потому что насчет родственных чувств ни за что не поверю.

Она еще колебалась, и я подтолкнула ее:

— Вообще-то, у тебя есть Анна. С ней вы гораздо ближе. Все-таки родные сестры…

Тут ее словно прорвало:

— Анна! О чем ты говоришь? Она никогда меня не любила и всегда старалась обидеть, унизить… Она всегда давала мне понять, что она старшая, значит, должна получать все самое лучшее!

— Ну, не знаю… Я считала, что все наоборот — что все лучшее обычно достается младшим…

На самом деле я понятия не имела, как там все устроено, сама я у мамули одна, про отца я уже рассказывала.

— О чем ты говоришь! — В голосе Марии звучала искренняя, долго вынашиваемая обида. — Не знаю, как у других, но нас в семье все было наоборот! Ей всегда доставалось все лучшее! Самое главное — сама Анька всегда старалась высмеять меня, поставить в неловкое положение! Еще в раннем детстве… Я долго не выговаривала некоторые буквы, и она все время смеялась надо мной и нарочно заставляла говорить те слова, которые у меня особенно плохо получались. А потом хохотала. И за столом перед гостями меня передразнивала.

«Интересно послушать, что на эту тему скажет Анна!» — подумала я и тут