Читать книгу - "Хулиномика 6.2. Элитно, подробно, подарочно! - Алексей Викторович Марков"

Бёртон Малкиель написал книгу «Случайное блуждание по Уолл-стрит» и оценил влияние эффектов выжившего и заднего числа на рынке хедж-фондов. Он исследовал 331 фонд в 1996 году, и к 2004 году, восемь лет спустя, 75 % этих фондов куда-то, сука, пропало. У хедж-фондов эффект выжившего он оценил в 4,4 % в год, а эффект заполнения данных задним числом в 7,3 % в год. То есть мы говорим о фондах, которые зарабатывают в среднем 12–20 % годовых, и выяснилось, что 11,7 % из этой доходности – результат подтасовки!

Роджер Ибботсон проверил 3 500 фондов за 10-летний период и подсчитал, что там эффект выжившего составил 2,9 % в год, а эффект заднего числа – 4,6 % в год. Павел Комаровский из блога Rational Answer нашёл ещё одну забавную лазейку[142]: «End-of-life reporting bias, или “предсмертное искажение” – хоть оно концептуально и похоже на предыдущую категорию. Эта ошибка возникает из-за того, что особенно часто управляющие хедж-фондами перестают репортить доходность (или, в данном случае, убытность?) аккурат за несколько месяцев до закрытия фонда. И этих ребят можно понять, им просто мучительно стыдно! Порой доходит до курьёзов: знаменитый фонд Long-Term Capital Management[143] перед смертью в 1998 году показал убыток в размере 92 % – но у Малкиеля[144] найти об этом инфу в крупных базах данных по хедж-фондам не вышло…»

Ребята, ну это же полный трэш. Инвесторы несут в эти фонды огромные деньги. Смотришь на их результаты – в среднем там будет 12–14 % годовых за 5–10 лет[145]. В случае Берта Малкиеля более 11 % из этих 12–14 %, а по данным Роджера Ибботсона 7,5 % просто-напросто нарисованы. Если их вычесть, получится, что доходность, которую люди получают за активное инвестирование, крайне низка для такого уровня риска. Ведь хедж-фонды – это наиболее рискованные фонды на рынке.

21.8. Спектр возможностей для заработка

Последний пункт о выборе ценных бумаг лежит немного в другой плоскости. Посмотрим на спектр возможностей. Вот решили вы быть активным управляющим и хотите обыграть рынок. Как понять, где копать? Куда направить время и энергию? Кажется логичным, что пытаться обыграть рынок надо в той сфере, где эти возможности наиболее велики. Это где? Там, где рынки наименее эффективны. А как понять, что какой-то конкретный рынок неэффективен?

Прямой меры неэффективности рынка нет. Но можно посмотреть на группы доходностей успешных менеджеров, чтобы понять, в каком классе активов неэффективность наиболее велика. Если в каком-то классе активов цены расставлены твёрдо и чётко, там будет очень трудно зарабатывать больше рынка. Ведь если рынок эффективен, то просто по определению там нет возможности заработать – ставки против такого рынка, неважно, нажились вы на них или проиграли, имеют скорее случайную природу. Как управляющие будут вести себя на таких рынках? Они 1) не будут делать случайных ставок, и 2) они не будут делать больших ставок. Можно случайно заработать раз или два, и даже пару лет подряд, но рано или поздно удача закончится и рынок их выпорет. А как только удача заканчивается, лихие парни показывают результат гораздо хуже рынка, и их увольняют.

Как не потерять клиентов? Надо показывать такие же результаты, как и у всего рынка. А какой рынок оценивается эффективнее всего? Долговые рынки, особенно высококачественные облигации, оценить легко – это просто математика. Госбонды – не надо думать о дефолте. Каждые полгода приходит купон, а в момент погашения вам присылают всю сумму. На госбумагах и надёжных облигациях дополнительную доходность особенно не заработаешь.

А что с другой стороны спектра? С другой стороны – рынок, который просчитать трудно. Вот на рынке венчурного капитала даже нет стандартного бенчмарка, эталонного инвестора – результат просто не с чем сравнивать. Он всегда особенный. Если вы вкладываетесь в стартапы на ранней стадии, вы вкладываетесь в идеи, в предпринимателей и в их гаражные модели. Там есть определённая романтика, и время от времени у кого-нибудь случается космический успех, но никаких бенчмарков нет. Ни дисперсии, ни средней доходности определить не получится: надо ходить и опрашивать отдельных бизнес-ангелов. А они не горят желанием рассказывать о своих деньгах; ни об успехах, ни о провалах.

Если вы посмотрите на разницу между средними и лучшими фондами облигаций за 10-летний период, выяснится, что там будет всего полпроцента в год – это очень тесно. Половина всех управляющих окажется распределённой в 0,5 % годовой доходности. Если посмотреть на управляющих фондами акций, где труднее обойтись тупой математикой, – у управляющих будет 5 % разница, у хедж-фондов – 7 %, у фондов недвиги – 9 %, это за десятилетний период. Это разница между средними менеджерами и лучшими менеджерами. А у венчурных фондов – тех, что раскрывают данные, – будет разница уже во все 40 %.

Если вы хотите активно торговать ценными бумагами, стоит ли тратить время и энергию на торговлю облигациями? Даже если вы станете одним из лучших (а это вряд ли), заметной разницы между вами и средним фондом почти не будет. Поэтому если уж заниматься поиском неэффективностей и становиться лучшим, надо идти в венчурные капиталисты – награда будет достойная.

Выводы такие: следует больше всего внимания уделить распределению активов по классам и акцент сделать на акциях. Поиском удачного времени для входа на рынок заниматься не стоит. А что касается выбора индивидуальных бумаг – это уже решение каждого отдельного управляющего, активно торговать или нет. Куда это привело йельский портфель?

Примерно 11 % вложено в американские акции, 15 % в акции других стран, 4 % в облигации, то есть традиционные активы составляют лишь 30 % портфеля. Ещё 23 % вложено в фундаментально раскоррелированные хедж-фонды. Реальный сектор – действительно реальный: лес, нефть, газ и недвижимость – это 28 % портфеля. А частные инвестиции – это стартапы и финансирование слияний и поглощений – 19 % активов.

Если применить к этому портфелю критерии, о которых я писал, – ориентацию на акционерный капитал и диверсификацию, станет понятно, что лишь 4 % портфеля вложены в фиксированный доход, а остальное рассчитано на долгий срок и прирост стоимости. По сравнению с традиционной моделью, где 50 % вкладывалось в американские акции и 40 % в бонды, – это намного более серьёзная диверсификация.

Результаты Свенсена, даже несмотря на суровые потери в 25 % всего фонда в 2008 году, оказались сногсшибательными. Если посчитать, чего добился йельский портфель за 20–25 лет, выяснится, что разница с традиционным управлением эндаументами принесла лишних 15 миллиардов долларов – это лучший результат из всех университетов. Когда у управляющего цель – действительно смотреть далеко-далеко в будущее и он не слишком