Читать книгу - "Хулиномика 6.2. Элитно, подробно, подарочно! - Алексей Викторович Марков"

концу 1929-го вы бы потеряли 54 % ваших денег. На конец 1930-го вы бы потеряли ещё 38 % ваших денег. К концу 1931-го вы бы потеряли ещё половину, а к июню 1932-го – опять потеряли бы 32 % от предыдущего года. За пару лет доллар инвестора превратился в жалкие 10 центов. В какой-то момент вы бы просто сказали: «Сука, ну это уже цирк с конями. Нет никакого смысла держать эти говённые акции мелких компаний в портфеле». Вы бы продали этот кал и вложили бы деньги в облигации или в портвейн. И это именно то, что сделали подавляю-щее большинство управляющих активами в 1930-х годах. А также в 1940-х и 1950-х. Просчитался, но где?

Пока память о тех адских деньках была свежа, абсолютно все считали, что акции – это полный шлак и нет никакого смысла владеть ими. В литературе тех времён даже писали, что термин «ценная бумага» для акций не подходит, ведь какая же она ценная. Конечно, такое отношение к акциям было весьма несвоевременным. Если бы вы вложили доллар в акции мелких компаний в июне 1932 года, к 2006-му ваш доллар превратился бы… в $159 тысяч! В момент максимально медвежьего пессимистического настроя на рынке была наилучшая возможность для инвестирования.

Выводы простые: перекос в сторону акций – грамотный и даже необходимый шаг для инвесторов с длинным горизонтом событий, но и диверсификация важна. Надо ограничивать долю рискованных активов в своём портфеле до того уровня, при котором вам не страшно будет перенести даже ужасающие и совершенно невероятные события на рынке. Например, такие, при которых ваш и без того жалкий капитал уменьшается в 10 раз.

21.5. Тайминг

Перейдём ко второму пункту: попыткам угадать время входа в рынок и выхода из него, – это я и называю таймингом. Ещё старина Кейнс писал: «Идея сдвигать вложения по любым причинам непрактична и на самом деле нежелательна. Большинство из тех, кто пытается это сделать, продают слишком рано, а покупают слишком поздно, ещё и воздействуя себе на мозг отрицательными эмоциями спекулянта». Жизнь показывает, что он был абсолютно прав, хотя написал это добрые 100 лет назад.

Дэвид Свенсен изучил повадки частного инвестора: покупки и продажи долей в паевых фондах во время коллапса интернет-пузыря в марте 2000 года. Он взял 10 лучших фондов интернет-компаний и посмотрел их доходности с 1997 по 2002 год. Их доходность в среднем составила 1,5 % в год – сначала они выросли, потом упали, общий результат положительный – никто ничего как бы и не потерял. Эту цифру управляющие компании гордо показывают во всех аналитических сводках (и, естественно, в рекламе). То есть если бы вы вложили деньги 1 января 1997 года и вышли 31 декабря 2002 года, вы бы заработали в среднем 1,5 % в год.

Но есть ещё один способ смотреть на доходность: взвесить её по активам фонда. То есть по времени реального вложения денег инвесторами. Так получается гораздо более точная картина впечатлений пайщиков этих надёжнейших фондов.

Взвешенная по объёму доходность учитывает главное: когда именно были вложены деньги и когда они были изъяты. Выяснилось, что в эти фонды было вложено 13,7 миллиарда долларов, из них потеряно $9,9 миллиарда. То есть 72 % инвестиций улетело в ад. А из-за того, что налоги платятся по календарному году, многие пайщики перед огромными потерями ещё и попали на налоги – общим размером в 3,3 миллиарда долларов. Сначала платишь налоги с прибыли, потом всё заработанное теряешь. Прибыли уже нет, а налоги ты на неё заплатил! Не очень радостный опыт, правда?

Чикагская фирма Morningstar сделала более подробное исследование всех категорий фондов акций, целых 17 разных вариантов фондов, и в каждом из них оказалось, что доходность по времени была больше доходности по вложенным средствам. Как же так? Да точно таким же образом, как лопались фонды во время интернет-пузыря: люди покупали паи фондов после того, как их цена вырастала, и продавали, когда их цена падала.

Когда вы покупаете дорого, а продаёте дёшево, довольно трудно нарастить капитал. Даже если вы делаете это с большим энтузиазмом. Это исследование Морнингстара – настоящее проклятие инвесторов касательно их способностей угадывания времени входа в рынок.

Из года в год инвесторы покупают после того, как цены выросли, и продают после того, как они упали. Разница наиболее велика в фондах с большой волатильностью. Разница между доходностью, взвешенной по времени, и доходностью по реальным деньгам в консервативном фонде – 0,3 % в год. Это немного, но если вы собираетесь обогнать рынок на 1–2 %, то и немало. А если взглянуть на технологические фонды, разница между показанной доходностью и доходностью инвесторов составит аж 13,4 % в год. Это огромный разрыв. Десять лет такой разницы – и от рекламных достижений фонда не останется и следа. Точнее, след-то останется. Но коричневый. Ведь реальные люди не вкладывают деньги первого января с выходом 31 декабря. Их фактические результаты весьма плачевны – несмотря на красивые буклеты фондов, в которые они вложились.

Но беда с доходностью не только у частных инвесторов: у институционалов проблем не меньше. Одно из исследований, которое сделал Дэвид Свенсен для своей книги, – это как раз поведение благотворительных и эндаумент-фондов во время кризиса 1987 года. Свенсен писал, что тот крах был суперредким, экстраординарным событием. По его (довольно странным) подсчётам, оно выходило за 25 стандартных отклонений. Одно стандартное отклонение случается один раз из трёх событий, два – раз из двадцати, три – раз в 100 событий. Выход за восемь стандартных отклонений происходит 1 раз в 6 триллионов событий. Двадцать пять стандартных отклонений – это несуществующее число, во всяком случае его невозможно представить и понять. Необходимо отметить, однако, что реальное распределение цен далеко от нормального, и его выводы о выходе за 25 сигм не имеют математического смысла. Нассим Талеб вообще бы назвал его плохим словом; но оно для забористой версии этой книги.

Что там произошло-то в 1987 году? Рынок за один день[141] рухнул на 21–22 %. Интересно, что это случилось по всему миру. Такое падение за один день невозможно предсказать, потому что по любой теории оно было невероятным. Самое смешное, что это было просто падение цен на акции. Фундаментально в мире ничего особенно не изменилось – ни доходы компаний, ни прогнозы. Просто вот такой незаурядный финансовый праздник.

Цены на акции тогда упали, а вот на облигации – выросли. Когда люди продают активы, им надо куда-то девать деньги. Ну вот, они пошли на долговой рынок. Было мощнейшее ралли в госбумагах в октябре 1987 года. Итак, акции были дешевле, а бонды – дороже. По идее, надо купить то, что дёшево, и продать то, что дорого. А что