Читать книгу - "Долгая дорога к миру. Хроники гражданской войны - Ростислав Владимирович Ищенко"

Но его не может не волновать перспектива резкого снижения его личных доходов и доходов его банды. В полном соответствии с бандитским «кодексом чести» атаман, которого покинула удача, должен быть низложен (что в большинстве случаев означает смерть), а на его место избран более удачливый, который вновь обеспечит приток добычи.

Поэтому прибыв в Канаду и узнав, что его местный друг Трюдо готов выделить ему менее полумиллиарда на три года (по нынешним украинским понятиям, не деньги – мусор) Зеленский вновь заговорил в стиле «Отдайте нашу добычу!» Предложил решить наконец вопрос о передаче Украине замороженных российских резервов для дальнейшего финансирования войны.

Ему, конечно, что-то пообещают. Тем более почему бы Трюдо не пообещать Зеленскому российские резервы, не Трюдо же решает, что с ними делать. Но резервов уже нет. Может это и не очень заметно, но Россия практически за полтора года постепенно арестовала на своей территории западные авуары в сумме, идентичной утраченным резервам.

При этом американцы и европейцы примерно такую же сумму потратили на финансирование военных действий на Украине. «Добычи» уже нет, она испарилась. Когда стороны начнут переговоры о мире, большая часть взаимных финансовых претензий будет удовлетворена по взаимозачёту, а то, о чём договориться не удастся, будет удовлетворятся за счёт Украины.

Поэтому и к «инвестициям в восстановление Украины», которые пытается рекламировать Зеленский, никто на Западе интерес не проявляет. В отличие от мелких доверчивых Табаки, всё ещё думающих, что они часть Запада и собирающихся вместе делить «добычу», на Западе прекрасно отдают себе отчёт, что вот этот вот изрядно ободранный шакал и есть вся добыча – одна на всех.

Никто пока не знает, кто, что и за чей счёт на Украине будет восстанавливать. Запад согласен признать поражение в битве за Украину (причём относительное, всё же против России воевали бывшие русские с использованием бывшего русского военного, промышленного и технического потенциала) и восстанавливать теперь предстоит именно русские территории, а не американские и даже не польские. Но Запад ещё не готов признать своё геополитическое поражение.

Тушка сдыхающего Табаки может быть брошена, чтобы задержать преследователей или даже заразить их, отравив атмосферу удушливым трупным запахом, но сам Шерхан надеется ещё вернуться в джунгли.

Когда Наполеон отступал из России, он пытался прежде всего спасти гвардию, бросая на погибель вначале иностранные контингенты, а затем и менее ценные собственно французские части. Так же англичане и французы, воюя друг с другом в Америке, оставляли погибать, прикрывая отход белых контингентов, своих индейских «союзников». Украине в целом и Зеленскому лично выпала высокая честь – героически погибнуть, прикрывая отступление команды Байдена. Белые люди должны спастись, а судьба местных дикарей никого не волнует.

Вечный майдан: привлекательность ущербности

30.09.2023

Укоряя украинцев за их майдан, насмехаясь над ними, мы не замечаем, что майдан зачастую живёт в наших собственных сердцах.

«Шойгу! Где снаряды?»– это майдан. Непрерывная борьба «сеточки» с «сеточкой» за право единолично представлять «народ» и государство – это майдан. Требование «вернуть СССР» или «восстановить Российскую империю» образца января 1917 года, или «вернуть самодержавие» по состоянию на январь 1905 года – это майдан.

Майдан – это любая попытка коллектива единомышленников, отказать в праве на мнение и политическую позицию, как отдельному человеку, так и государству.

Обратите внимание, что на двух состоявшихся и одном несостоявшемся украинских майданах был представлен весь спектр политических сил, от крайне левых, по сравнению с которыми коммунисты правые, до крайне правых, по сравнению с которыми фашисты левые). Единственное, что их объединяло – все они представляли маргинальные политические течения, не способные прийти к власти на выборах. Путч (мирный или не мирный) был их единственным шансом.

Мы ошибочно придаём преувеличенное значение иностранному вмешательству. Действительно, роль внешней силы в финансировании, обучении «полевых командиров», дипломатической поддержки велика. Но критической она является только в вопросе парализации власти – воспрещения силовых действий по разгону майдана. При этом, как показывает практика, такая поддержка важна только для создания эффекта «мирного майдана»-«бархатной революции», сметающей старый режим без насилия, настолько он прогнил и надоел собственному населению.

Если выясняется, что эффект «мирного майдана» недостижим – власть не уходит «по-хорошему» и выясняется, что вовсе она не прогнила и большинство населения совсем от неё не устало и не хочет менять на мятежников, то майдан может в один момент принять немирный характер и взорваться вооружённым путчем, для которого текущая внешняя поддержка не так уж и важна (путч выигрывает или проигрывает слишком быстро для того, чтобы иностранное вмешательство, что-то значило). Для путчистов важнее их последующее быстрое признание «цивилизованным миром», но для этого у них должно быть достаточно сил и решимости, чтобы захватить власть в стране.

Состояние майдана сугубо внутренне, латентно присущее каждому обществу. Первым его уловил и использовал Ленин. Ибо «социалистическая революция», опережающая буржуазные преобразования – ни что иное, как майдан, произведённый группой лиц, считающих себя достаточно просвещёнными, чтобы вести «отсталое общество» к «прогрессу», вопреки интересам самого общества.

Именно поэтому большевики справедливо указывали, что буржуазная революция вызревает в недрах феодального общества и лишь завершается переворотом, когда общественный и экономический базис нового строя уже готов, а вот их «социалистическая», только начиналась переворотом, после которого они пытались (не совсем удачно, хоть кое-чего достигли) построить на пустом месте новое общество (советский народ) и новый экономический базис, не представляя себе точно, как это должно выглядеть и не имея законченного плана строительства.

Джин Шарп всего лишь переложил сложную революционную теорию Ленина в формат комикса, доступного пониманию любого идиота. Ленин объяснял не только что надо делать, но и почему такие действия приводят к успеху. Шарп же всего лишь даёт технические указания куда идти и что кричать. Поэтому революции «по Ленину» друг от друга отличаются, а «по Шарпу» похожи как близнецы, вплоть до цветных ленточек, девочек в белых блузках и обязательного пианино, символизирующем особую «просвещённость» и «одухотворённость», вышедшего на майдан стада.

Я не ошибся, именно вышедшего, а не выведенного, ибо на майдан выходят по доброй воле, туда никого не выводят насильно. Сила майдана в том и заключается, что маргиналам, ощущающим свою ущербность и в обычное время старающимся прятаться в тени, говорят, что они-то и есть соль земли – «глубинный народ», что если они выйдут на площадь, то сразу увидят как их много. Они выходят и видят. Отсюда рассказы о том, что на площади, на которой не поместится и сто тысяч человек «стояли миллионы». Отсюда уверенность, что «поднялась вся страна».

Майданная толпа – сплошь «прогрессоры». Но человек, считающий себя прогрессором, маргинален по определению. Он живёт в чужом для него