Читать книгу - "Долгая дорога к миру. Хроники гражданской войны - Ростислав Владимирович Ищенко"

от выступления отказался. Он прибыл на квартиру Остера, где собрались заговорщики-радикалы, и так пояснил им свою позицию: «Если мы совершим что-то сейчас, то история, не только немецкая история, скажет о нас, как о тех, кто отрёкся от величайшего немца в момент, когда он был действительно величайшим, и когда весь мир признал его величие».

Можно было бы сказать, что Вицлебен испугался суда истории. Но обратите внимание на слова «в момент, когда он был действительно величайшим». Вицлебен говорит, как германский националист. Он и был германским националистом. Не нацистом – консервативным националистом. Гитлера он желал устранить не потому, что тот продвигал национальную идею, а потому, что Вицлебен понимал, что радикализм Гитлера в очередной раз приведёт Германию к краху. Он хотел бы реставрировать величие Рейха более медленно, но надёжно и без ненужных эксцессов.

В этом состояла слабость заговорщиков. Они хотели устранить крайности, оставив идею в неприкосновенности, а это из разряда невозможного. История всех революций (левых и правых, буржуазных и антибуржуазных) учит нас тому, что массы, восприняв какую бы то ни было идею, начинают поддерживать её наиболее крайнее выражение и наиболее радикальных политиков, служащих этой идее.

В 1642 у английских умеренных не было шансов против будущей диктатуры Кромвеля, в 1789 году у французских конституционных монархистов не было шансов против радикальных республиканцев (якобинцев и кордельеров), в 1917 году не только у российских буржуазных партий, но и у социалистов не было шансов против большевиков, а после 1933 года у германских националистов не было шансов против нацистов. В конечном итоге, в результате революции, к власти всегда приходили представители самого крайнего, наиболее радикального течения. Второй вопрос как надолго они у власти задерживались, но надо сказать, что быстро провалились только якобинцы.

Когда сегодня на Украине режим Зеленского принимает закон о запрете УПЦ, которую и так (без всякого закона) наполовину уничтожили, а теперь добьют окончательно, у многих возникает вопрос, почему же церковь не призвала на свою защиту миллионы верующих? Ответ прост: по той же причине, по которой будущий фельдмаршал Эрвин фон Вицлебен в октябре 1938 года (после Мюнхена) не санкционировал выступление заговорщиков против Гитлера.

УПЦ чувствовала себя национальной украинской церковью. Она была согласна с основным тезисом украинских националистов, который гласил, что независимому государству нужна независимая церковь. УПЦ долгие годы пыталась убедить украинское руководство, что тому надо всего лишь поддержать её, как единственную каноническую православную структуру, и она сама быстро и в соответствии с канонами добьётся автокефалии. Большинство иерархов УПЦ было вовсе не против разорвать даже номинальную связь с Москвой, сохранившуюся после кризиса начала 90-х.

Единственным шансом для УПЦ уцелеть был акцент на единстве русского православия, опора на сохранявших русскость прихожан, священников и монахов, защита их интересов. Но пойти по этому пути руководство УПЦ не могло, так как разделяло взгляды националистов на вопросы построения украинского государства и хотело лишь сохранить собственную от государства автономию.

Однако такая позиция не устраивала стремительно радикализировавшихся политиков. Нацистам не нужна церковь, нацисты не верят в Бога. Гитлер преследовал не только коммунистов – в концлагеря отправились и представители Католической партии центра, там же оказались и многие авторитетные протестантские священники. Церковь не убили, но оттеснили в маргинальную сферу, а верующие генералы и офицеры не пользовались доверием нацистов, их продвижение по службе старались замедлить, их старались в первую очередь отправить в отставку, заменив более «молодыми кадрами», выращенными уже под присмотром нацистов.

Даже эксперименты Гиммлера с язычеством не особенно интересовали Гитлера. Он их не запрещал, но и не поощрял, оставаясь чисто атеистическим мистиком-материалистом. Одобренные Гитлером научные изыскания учёных-расистов и экспедиции в Тибет и Скандинавию должны были найти сугубо материальные подтверждения теоретических обоснований «первородства» германской «арийской расы господ».

Нацизму, как и любой другой тоталитарной идеологии, религия не нужна. Тоталитаризм воспринимает религию, как идеологического конкурента. Умеренный либерализм, умеренный консерватизм, умеренный национализм, умеренный социализм/коммунизм не только могут, но как правило бывают религиозными, именно в религии находя подтверждение своих основных постулатов (ибо разница между ними только в разном понимании эгалитарной справедливости, к которой они стремятся, и которая является краеугольным камнем – фундаментом всех монотеистических религий).

В своих радикальных (тоталитарных) перерождениях почти все эти течения (либеральный фашизм, нацизм и радикальный атеистический коммунизм, в виде атеистического марксизма/большевизма) религию отрицают и жёстко подавляют.

Сращивание с религией происходит только у радикального консерватизма, превращающегося в радикальный клерикализм, но данный случай даже хуже победившего атеизма, ибо в виде клерикализма религия, становясь тоталитарной политической идеологией, по сути отрицает самоё себя, отрицая классическое понимание Бога и принимая черты, пойманные и описанные Достоевским в «Легенде о Великом инквизиторе».

Если атеистический тоталитаризм служит дьяволу, отрицая религию, то клерикальный тоталитаризм превращает саму религию в идеологию служения дьяволу, обращая веру в циничный агностицизм, стремление к истине в ложь, а проповедь справедливости в демагогию.

Украинские нацисты – просты и естественны. Идеологи украинского нацизма – выходцы из депрессивных аграрных регионов Галиции, в которых до сих пор окончательно не изжит доисторический трайбализм. Их сознанию абсолютно чужды и непонятны не только высочайшие смыслы религиозной философии Достоевского, но даже относительно простой (рассчитанный на люмпен-интеллигенцию Третьего рейха) языческий мистицизм Гиммлера.

Их вполне удовлетворяет простейший атеистический мистицизм Гитлера, который уверяет их в наличие у них некоего мистического «духа нации господ», обосновывающего их «право» на доминирование и предоставляет «материальные свидетельства» их древности и исключительности в виде псевдонаучных изысканий «профессора» Бебика и прочих «украинских историков», «доказывающих», что, появившись около миллиона лет назад, «древние укры» от рождения были технически, технологически и духовно развитой расой, несшей счастье всему человечеству, пока их не начали третировать «агрессивные москали».

В этой схеме нет места Богу. «Древние укры» здесь и есть «боги», а «москали» представляют собой силу, с которой эти «боги» сражаются «за светлое будущее всего человечества». Вполне атеистическая богоборческая схема, ибо только демонические силы пытаются провозгласить себя «богами» и занять место Господа в сознании человека.

Украинским националистам, так же как и Гитлеру, как и их нынешним американским либерал-фашистским хозяевам, религия нужна лишь временно, до полного промывания мозгов подвластного населения и окончательного утверждения в них нацистской доктрины, ни в какой дополнительной религиозной легитимации не нуждающейся, ибо сама и является идеологией и религией одновременно.

Поэтому им не нужна никакая «украинская церковь», кроме временной государственной «псевдоцеркви», готовой молится на «иконы» с «ликом» Бандеры, провозглашать священным любое очередное нацистское преступление и, главное, в любой момент самоликвидироваться, сняв рясы и отказавшись от христианства, как только нацистское государство решит, что в эту игру оно уже наигралось, население достаточно пропитано духом нацизма и маскироваться под православие