Читать книгу - "Самоучитель опричника. История политического розыска в России в XV–XVIII веках - М. М. Кром"

внимательно читала протоколы допросов самозванки и делала на них пометы, составляла дополнительные вопросы и 29 июня 1775 года послала в Петербург особые «Доказательные статьи», в которых «совершенно уничтожала все ее [самозванки] ложные выдумки». В письмах следователю она давала подробные инструкции о том, как допрашивать самозванку, особо настаивая, чтобы та искренне сказала, «кто ей посоветовал принять эту роль, откуда родом и давно ли она выдумала эту проделку». В противном случае она предписывала Голицыну передать самозванке: «Если она не послушает наших монарших слов и будет и впредь продолжать пустые бредни, мы отдадим ее в распоряжение установленного суда, в котором решит дело справедливость и суровость, управляемые государственными законами».

О важной роли императрицы при расследовании дела Емельяна Пугачева и его сообщников в 1774–1775 годах будет сказано особо, но здесь отметим, что Екатерина II усиленно навязывала следствию свою концепцию мятежа и требовала результатов в «исследовании» именно ее версии. Самым известным политическим розыскным делом, которое было начато исключительно по инициативе Екатерины II, оказалось дело о книге А. Н. Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву». Это изданное анонимно произведение попало в руки императрицы весной 1790 года и вызвало ее особый гнев. Не касаясь здесь причин этого гнева, отметим, что Екатерина распорядилась найти и арестовать автора, даже не прочитав и нескольких десятков страниц книги. В дневнике статс-секретаря императрицы А. В. Храповицкого от 26 июня 1790 года есть запись: «Говорено о книге „Путешествие от Петербурга до Москвы“, тут рассеивание французской заразы, отвращение от начальства, автор — мартинист, я прочла 30 страниц. Открывается подозрение на Радищева. Посылка за Рылеевым». Обер-полицмейстеру Н. И. Рылееву обычно поручались аресты. Из записи Храповицкого от 2 июля 1790 года видно, что императрица еще работала над своими замечаниями по тексту книги Радищева, а сам автор был уже «препоручен Шешковскому и сидит в крепости». Вопросы к автору «Путешествия» не были изложены в виде традиционных для сыска «вопросных пунктов», которые императрица не раз сама составляла по другим делам. Начальнику Тайной экспедиции С. И. Шешковскому из дворца прислали постраничные замечания императрицы-читательницы, по которым (и в духе которых) Шешковский сочинил розыскные вопросы для допроса Радищева. Следила императрица и за всем последующим ходом расследования и суда.

Через два года Екатерина руководила организацией дела Н. И. Новикова. Она дала указания об арестах, обысках, сама сочинила пространную «Записку» о том, что надо спрашивать у преступника и его сообщников, а потом вносила уточнения к списку вопросов. Возможно, что ей принадлежат явно неодобрительные «возражения» по каждому письменному ответу Новикова на вопросы Тайной экспедиции. Наконец, не прибегая к процедуре суда, она сама приговорила Новикова к 15-летнему заточению в Шлиссельбургской крепости. Постоянно получала императрица и какие-то агентурные сведения. В одной из записок генерал-прокурору она писала: «Выправься по Тайной, за что мною сему человеку приказано дать и для чего не выдано?» Екатерина II использовала все способы розыскной организации, которые придумали еще до нее. В основе этой организации лежало все то же поручение, точнее — сочетание персональных поручений доверенным лицам, временным следственным комиссиям и рутинной работы постоянных органов политического розыска. «Сенатская концепция» организации сыска получает свое развитие и закрепление в ходе проведенной в 1763–1764 годы сенатской реформы. В новом Сенате его генерал-прокурор был руководителем розыскного ведомства. Ему непосредственно подчинялась Тайная экспедиция — часть Первого департамента Правительствующего Сената. Должность генерал-прокурора после реформы Сената стала ключевой в системе управления, и императрица постаралась назначить на него не просто опытного чиновника, а своего, доверенного человека. В начале 1760-х годов на должности генерал-прокурора находился А. И. Глебов, который по разным причинам не годился на эту роль, но заменить его другим Екатерина II сразу после вступления своего на престол не решалась. Поэтому избрали промежуточный, временный вариант. 2 октября 1762 года Екатерина II послала А. И. Глебову указ: «Александр Иванович! По делам важным, кои касаются до первых двух пунктов и кои принадлежат до Тайной канцелярии, а вступают из разных мест в Сенат, оные распечатывать и определения читать по оным, с ведома нашего, вам обще с тайным советником Никитою Ивановичем Паниным и дела, кои между тем явятся маловажные — оные жечь, не делая на все то сенатских определений».

А. А. Вяземский.

Н. И. Панин — тогдашний воспитатель наследника престола, великого князя Павла Петровича, вельможа влиятельный и умный. Отношения его с Екатериной II, как известно, были сложны, однако в начале екатерининского царствования, когда требовалось упрочить взятую власть (и тем самым обеспечить права на престол великого князя — воспитанника Панина), они с Екатериной II тесно сотрудничали. Панин был одним из ближайших советников молодой императрицы, в том числе и по делам политического розыска (например, в деле Мировича). Короче, совместное назначение Панина и Глебова ведать политический розыск объяснялось желанием императрицы держать под контролем действия генерал-прокурора, которому она доверяла меньше, чем Панину. В феврале 1764 года императрица нашла замену Глебову в лице генерал-квартирмейстера князя А. А. Вяземского. При вступлении на пост генерал-прокурора Вяземский получил пространное наставление императрицы о ведении дел, в нем есть и такие выразительные слова: «Совершенно надейтесь на Бога и на меня, а я, видя такое ваше угодное мне поведение, вас не выдам». Сразу же после его назначения императрица распорядилась, чтобы «тайные дела», отныне ведал только Вяземский. Так Панина отодвинули от сыска. Почти три десятка лет Вяземский оставался доверенным порученцем императрицы в Сенате, и Екатерина II была им неизменно довольна — он оказался одним из лучших исполнителей ее воли, хотя и вызывал недовольство многих людей.

При Екатерине II была восстановлена старая система розыска по Москве. Летом 1763 года Екатерина написала Глебову о подчинении Московского отделения Тайной экспедиции не Сенатской конторе, то есть Глебову, а главнокомандующему Москвы П. С. Салтыкову. Салтыков, в свою очередь, непосредственно подчинялся императрице, так что в руках императрицы через генерал-прокурора в Петербурге и главнокомандующего Москвы сходились все нити политического розыска. Как некогда императрица Анна Ивановна писала записочки в Москву С. А. Салтыкову с указанием выполнить какое-нибудь конфиденциальное задание, так и Екатерина II обращалась с такими же указами к его сыну П. С. Салтыкову, а потом — к его преемнику с 1771 года князю М. Н. Волконскому. Последний вообще пользовался особым доверием государыни.

Сразу после вступления на эту должность Волконский получил указ императрицы: «В бытность в Москве главным командором нашего генерал-фельдмаршала графа Салтыкова тайные дела по тамошним местам поручены были