Читать книгу - "Донбасский лабиринт - Булат Арсал"

входа войск из России. После Крыма так почти все думали и надеялись каждое божье утро. Кстати, именно Стрелков первым начал гнать взашей всяких жуликов, проходимцев и чепушил.

– Какое ёмкое слово – «чепушило». Так много в нём эпитетов собрано: болтун, брехло, лжец, кривослов, выдумщик, пустомеля, ничтожество, который и сам чепуха, и слова его чепуховые.

– Дюже богатый русский язык. Можно одним словом со всех боков иного человека обрисовать. И спереди, и сзади, и даже с обоих боков. Как ни крути, а нутро завсегда видно в человеке. Вот молчит себе, а как рот откроет – вся его гнилая сущность наружу, хоть и правильные слова говорит. Он гутарит, а тебе всё равно не верится, язви его душу…

– А Москва-то вроде поддерживает этих «голубковых»? Вон, даже на центральные каналы к себе главного из них приглашают частенько.

– Свиристит такой, об чём даже представления не имеет. Прохиндеям только того и надо, чтобы их в России больше народу увидело и узнавать начало. На фоне войны они вроде как фасад. Будто они и есть Донбасс. Реклама! Ты же правильно сказал – «голубковы». Я, пока в госпитале лечился, всем рассказывал, что настоящие мужики через бои прошли с оружием в руках. А эти морды только и знают, как народ, и особливо молодежь, булгачить да себе очки зарабатывать. На войну они не пойдут. Они о себе полагают, будто их головы в тылу больше пользы принесут. Захар вот так не считает, а они думают и всем так и говорят, мол, без них государство не построишь. В общем, рыхлые они какие-то, ненадёжные.

Некоторое время Белый ехал молча, вглядываясь в окно купе, за которым стелились заснеженные поля, пробегали редкие деревенские домики, шлагбаумы с ожидающим транспортом. Неожиданно заговорил снова:

– Одно плохо: доверчивый Захар. Вокруг него хватает уродов, которым он много позволяет. Он им верит – а те пользуются. Один, говорят, целый клан вокруг себя собрал, налоги под себя подмял, таможню, финансы республики – всё в свои руки ухватил. В общем, пустил свинью на капустное поле.

– Обычно так про козла говорят.

– Не-е-е… Козёл – животное благороднее будет, чем вонючий боров. А этот и есть свинтус настоящий. И внешне, и по жизни. Кроме него ещё есть важный в правительстве – за «кино, вино и домино». Из себя невесть что строит, а по сути – пустышка. Слух про себя пустил, будто он чуть ли не герой. А по факту – ни одной записи, ни одной заслуги. Никто его в бою не видел, а он уже в начальниках ходит.

– Неужели так все и подписались под него?

– Обижаешь! У нас крепких и честных мужиков далеко немало. Там дивизион стоял гаубичный, и в нём командир первой батареи лейтенант с позывным «Лютый». Так он, как только один из таких проходимцев к нему с предложением подошёл, сразу ему в ряху наотмашь и врезал. Чувак – с копыт долой и задом в лужу. А дело происходило это аккурат на глазах у всей батареи. Очень громко проорали, рассказывают. Этот, понятное дело, с претензиями к командиру дивизиона побежал… Да сходу же пожалел… У того рука потяжелее оказалась. Даром что позывной «Медведь». На выхлопе больше индюка не трогали, но за возможную жалобу наверх обещали вывернуть наизнанку всё его говенное нутро и растрясти на всю округу И вывернули бы, к бабке не ходи!

– И как после такого позора эти люди в правительстве оказываются?

– Ты же сам из России, чего я тебе рассказываю, как некоторые чиновники из дерьма в хозяев жизни превращаются. А почему у нас должно быть по-другому? Народ сейчас уже и не спрашивают.

– Да-а-а, братишка. Всё это очень плохо пахнет и даже настораживает. Кто – за идею, а кто – за бабло.

– Так оно, конечно, так, – грустно согласился Белый, помолчал и вдруг спохватился: – Но только ты не думай там всякое плохое. Слышь, парень? Ты не сомневайся. Простых людей не обманешь. Они душой чуют, обязательно разберутся и всё на место поставят. Я же не один так полагаю и с тобой обсуждаю. Это всё в народе ходит и потихоньку набирает злобную силу. Одних снесли? Так почему бы и этих не спихнуть? А ты не комплексуй и колебаниям не поддавайся. Ты ведь не к этим плутам и жуликам едешь, а к нам – к простому народу. Ты историю делать едешь! Прикинь… Историю! Всё у тебя будет тип-топ, земеля. Друзей много у тебя появится, таких, что за всю жизнь бы не встретил. Там и бабу себе найдёшь. У нас на Донбассе самые красивые девки. Эдакая смесь русских, украинцев, татар, греков и чего-то там ещё. Даже негры есть и метисы там всякие. Вот тебе крест! Я и сам в крови пять или шесть национальностей ношу. Вон, глянь на мою, – под конец сказал Белый и вынул из нагрудного кармана фотографию, с которой улыбалась смугловатая голубоглазая брюнетка.

– Красивая! Слов нет!

– Так а я об чём тебе толкую? И тебе найдем не хуже…

* * *

Поезд шёл от самого Иркутска, и его конечным пунктом значился Новороссийск. На больших и малых станциях одни пассажиры сходили, другие занимали ещё не остывшие освободившиеся места.

Когда выходили на долгожданный перекур на длительных стоянках, возле некоторых вагонов растянувшегося эшелона можно было наблюдать мужчин в военизированной «горке». Некоторые иногда бродили парами, кто-то стоял и дымил в одиночестве. Была и многочисленная группа, всё время вываливавшаяся на перрон толпой чуть ли не в десять человек. Вели они себя всю дорогу весело, бравировали друг перед другом, шумно матерились и громко ржали во всё горло, когда кто-нибудь из них же высказывал смешную, на их взгляд, хамоватую грубость.

Нетрудно было догадаться, что мужчины так ехали не на охоту и не на рыбалку. На каждой более или менее значимой станции их быстро находили предприимчивые бабушки с горячей едой, сигаретами и палёной водкой, которая, как многим казалось, употреблялась этой командой беспрестанно и в весьма немалых количествах.

В Саратове, где состав остановился почти на полчаса, от пьяной и наводящей на окружающих неподдельный страх толпы отделился худощавый паренёк небольшого роста в голубой майке-тельняшке, висевшей на его тельце, как бюстгальтер самого шикарного размера на скелете в школьном кабинете анатомии. Штаны, мотня которых болталась почти у колен, явно были ему широки в поясе, и будущий ополченец вынужден был их постоянно подтягивать руками, которые утопали по локоть в глубоких карманах. На нижней губе прилип давно потухший окурок. На голове – большой голубой берет не по размеру, с кокардой образца советской армии. Если бы не оттопыренные уши, то головной