Читать книгу - "ЯЛТА-1945: Вызовы современности. Ялтинско-Потсдамская система международных отношений и вызовы современности - Е. А. Бондарева"

размещение по всей территории Китая, в том числе у советских границ, военных баз США. Чан Кайши с энтузиазмом приветствовал это предложение. При этом Порт-Артур и ряд других стратегически важных районов отдавались под прямое американское управление. Корейский полуостров предусматривалось оккупировать и удерживать совместно американскими и китайскими войсками. Оба лидера договаривались и о том, что Франция лишится своих колоний в Юго-Восточной Азии. Рузвельт обещал сотрудничать с правительством Чан Кайши и в устранении английского влияния в Китае (Гонконг, Шанхай, Кантон). Малайя, Бирма, Индия также должны были стать зонами преобладающего влияния США. Со своей стороны Чан Кайши ставил вопрос о помощи США во включении в состав Китая Монгольской Народной Республики. Рузвельт соглашался вести переговоры по этому поводу с СССР[131].

Односторонний ввод американских войск на территорию Китая был чреват поражением коммунистических сил этой страны и установлением непосредственно у границ СССР недружественного проамериканского режима. Хотя Сталин избегал открытой демонстрации поддержки Компартии Китая в борьбе за власть в стране, в действительности ставка делалась в первую очередь и главным образом на Мао Цзэдуна. Поэтому вступление в войну на Дальнем Востоке преследовало не только задачу скорейшего разгрома японских вооружённых сил, но и одновременно было направлено на создание благоприятных для СССР военно-стратегических и геополитических позиций в восточноазиатском регионе.

В заключение следует отметить, что заложенные в Ялте основы баланса сил в Восточной Азии были укреплены победой армий Коммунистической партии Китая в гражданской войне и созданием КНР, а также ранее образованием Корейской Народно-Демократической Республики. Достигнутый паритет сил не допустил перерастания в мировой конфликт Корейской, а затем Вьетнамской войны. Обеспеченная в Восточной Азии в 1945 г. расстановка сил, а затем и ядерный баланс между противоборствующими группировками стран позволили и позволяют в настоящее время поддерживать в регионе, хотя в последнее время и неустойчивый, но мир и безопасность народов.

На сломе эпох: будущее международного права и многосторонних институтов

Кира Сазонова

Восьмидесятилетний юбилей Великой Победы предоставляет повод для рефлексии относительно текущей ситуации в международных отношениях, а также для анализа возможных перспектив и основных тенденций, которые будут сопровождать дальнейшее международно-правовое взаимодействие.

В целом можно констатировать, что к восьмидесятой годовщине окончания Второй мировой войны мир подошел в состоянии глубокого кризиса, причем дело вовсе не в многочисленных противоречиях и конфликтах различной степени интенсивности, которые в целом не являются решающим кризисным признаком и свойственны международным отношениям на любом этапе. Речь идет о существенном обветшании фундаментальных основ, на которых восемь десятилетий стояла Ялтинско-Потсдамская система: развитые международные институты, архитектура международной безопасности с центральным фокусом на консенсус в рамках Совета Безопасности ООН, а также объемный корпус международно-правовых договоренностей, связывающих государства в самых разных сферах – от космической деятельности до освоения морских пространств, от дипломатической сферы до торговых отношений. Более того, именно в Ялтинско-Потсдамской системе, если сравнивать с предыдущими этапами, международно-правовое сотрудничество и взаимодействие совершило самый серьезный рывок за весь период своего развития. Более 90–95 % всех действующих договоров и соглашений появились в последние восемьдесят лет. При этом наличие значительного количества межгосударственных договоренностей в письменной форме никоим образом не страхует международную систему от концептуального кризиса, представляя собой лишь внешнюю форму согласования воль суверенных государств на определенном этапе. При этом важно отметить, что «категорически неверно понимание международного права как незыблемого кодекса поведения всех участников международного сообщества. Подобное идеалистическое восприятие чревато колоссальными разочарованиями»[132]. Поэтому международное право продолжит развиваться разными путями, вне зависимости от возникающих политических обстоятельств.

Турбулентный характер современных международных отношений, большое количество участников, а также наличие значительного количества вводных существенно сокращает горизонт политического планирования, а попытки «предугадать» будущее являются в целом весьма непродуктивным занятием. Тем не менее исходя из анализа текущих политических и правовых процессов вполне возможно выделить десять основных международно-правовых тенденций на ближайшие годы.

1. Общее снижение управляемости системы международных отношений

Данная тенденция связана, прежде всего, с серьезным увеличением общего числа участников международных отношений и международного права, а также с растущим концептуальным разнообразием участников. Увеличение количества акторов хорошо иллюстрирует членский состав Организации Объединенных Наций. За годы развития Ялтинско-Потсдамской системы ООН выросла почти в четыре раза – с 51 участника до 193. Столь существенное увеличение членского состава не могло не повлиять на организацию глобального управления планетой в целом. Мир, который еще в начале XX в. управлялся буквально из нескольких кабинетов самодержцев ведущих империй, постепенно потерял (и, очевидно, продолжит терять) былую управляемость. Послевоенная деколонизация, а также базовое правило любой современной международной межправительственной организации «Одна страна – один голос» окончательно подвели черту под миром, в котором будущее зависит от договорённостей пяти-шести человек. Ближайшие годы, очевидно, будут сопровождаться окончательным переходом от одполярности к двум возможным форматам – либо к многополярности, либо же к ставшей привычной за годы холодной войны биполярной модели с двумя полюсами силы.

Помимо этого, XX в. как столетие невиданного прежде расцвета международных организаций привел к появлению феномена «автономии воли» организаций, когда международные объединения стали хоть вторичными, но все же весьма важными отдельными субъектами международной жизни. Кроме того, серьезное значение приобретают такие субъекты, как политические движения, которые юридически по-разному оцениваются государствами и за счет этого бросают вызов сложившейся системе международно-правовых норм. Так, например, такие движения, как ХАМАС и Хезболла, большинством западных государств определяются как террористические формирования, в то время как многие государства считают их политическими объединениями. Вдобавок цифровая экономика привела к появлению индивидов со сверхдоходами, вроде Илона Маска, капиталы которых превышают ВВП большинства современных государств[133]. Очевидно, что влияние таких людей на национальные и международные процессы еще предстоит оценить. Все вышеизложенное неизбежно приведет к существенным международно-правовым изменениям.

2. Дальнейшая гибридизация военных конфликтов

Рубеж XX и XXI вв. обозначил изменения в военно-силовой составляющей международных отношений, подразумевающие сращивание «горячего» военного противостояния с дополнительными составляющими – информационной, культурной, экономической. Безусловно, международно-правовая парадигма с момента принятия Устава ООН в 1945 г. тесно связана с формальной стигматизацией военно-силового дискурса, однако классическое военное противостояние никогда полностью не уходило из практики межгосударственного взаимодействия, несмотря на попытки международно-правового ограничения военно-силового взаимодействия государств.

Более того, «история как наука изначально существовала как исключительно военная история»[134], поэтому наиболее яркие победы и поражения государств на мировой арене долгие годы ассоциировались именно с войной. Однако за восемьдесят лет развития Ялтинско-Потсдамской системы частично изменилась специфика конфликтов, значительное количество которых трансформировалось в конфликты внутренние, протекающие в рамках суверенных государств, в то время как основатели ООН исходили из превалирования конфликтов межгосударственных[135]. Помимо этого, роботизация боевого противостояния и все более активное задействование беспилотных систем также являются серьезным вызовом для действующей системы международного права и требуют