Читать книгу - "Самоучитель опричника. История политического розыска в России в XV–XVIII веках - М. М. Кром"

репрессиям. В январе 1587 года русские посланники Е. Л. Ржевский и дьяк 3. Свиязев утверждали в Польше, что самый активный из Шуйских — князь Андрей Иванович — сослан в деревню, и что «опалы на него никоторые не положили». По словам тех же посланников, братья Андрея — князья Василий, Дмитрий, Александр и Иван Ивановичи — «находятся в Москве», а их родственник, самый видный и популярный из Шуйских — князь Иван Петрович — «поехал к себе в свою отчину…». Сообщение дипломатов находит подтверждение в грамоте от 22 марта 1587 года в Суздальский Покровский девичий монастырь, из текста которого видно, что И. П. Шуйский находился в своей суздальской вотчине отнюдь не под стражей, хотя за его действиями и следили специально присланные из Москвы лица — боярин Д. И. Хворостинин и казначей Д. И. Черемисинов. Только по прошествии ряда месяцев, когда «вину» Шуйского удалось обосновать, они подверглись прямой опале. И. П. Шуйский был сослан на Белоозеро и насильственно пострижен в монахи; в ноябре 1588 года он погиб от руки пристава И. С. Туренина, вероятно, не без ведома Бориса Годунова. Князь Андрей Шуйский был также сослан и в ссылке убит приставом С. Маматовым. В Галич и Шую были высланы братья Василий, Дмитрий, Александр и Иван Ивановичи Шуйские. «Вина» последних, видимо, не была очень значительной с точки зрения правительства, и они отделались сравнительно легко: спустя некоторое время, в самом начале 1590-х годов, Василий Шуйский и его младшие братья были возвращены из ссылки в Москву и вернули себе свои прежние чины. Опала не затронула непосредственно знатного сородича Шуйских — боярина В. Ф. Скопина-Шуйского (отца знаменитого героя Смутного времени), который находился «на жаловании» (на кормлении) в Каргополе и не принимал участия в антигодуновских выступлениях и интригах 1586 года. Вместе с Шуйскими опалам подверглись их сторонники — Татевы, Колычевы, Быкасовы, Урусовы. Князь И. А. Татев был сослан в Астрахань, И. Ф. Крюк Колычев — в Нижний Новгород «в тюрьму каменную». Быкасовы и другие дворяне были разосланы по разным городам. Некоторые бояре, связанные с Шуйскими (князь П. И. Татев, Ф. В. Шереметев), опасаясь опалы, вынуждены были постричься в монахи. Одним из поводов для гонений на Ф. В. Шереметева послужил донос на него его племянника П. Н. Шереметева.

После разгрома Шуйских Борис Годунов стал реальным, полновластным правителем государства. Годы его правления ознаменовались некоторой стабилизацией внутри- и внешнеполитической обстановки в стране. Борис Годунов всеми мерами стремился к укреплению авторитета самодержавной царской «богоустановленной» власти, к укреплению феодальной законности. В этом смысле он продолжал политику своего предшественника — Ивана Грозного. Любые покушения на «государеву честь» рассматривались как тяжкие государственные преступления и жестоко пресекались. При царе Федоре Ивановиче (в правление Годунова) в титулатуре русского монарха прочно закрепилось наименование «самодержец». За неправильное написание царского титула («государева имени») на приказных людей неизменно налагалась опала. Самодержавный характер царской власти подчеркивался в документах внешнеполитических сношений. Федор Иванович как самодержавный, «прирожденный» государь, власть которому дана от Бога, противопоставлялся в документах польскому выборному монарху.

В целях укрепления государственной власти, совершенствования управления и суда в правление Бориса Годунова были проведены важные преобразования органов управления в Центре и на местах. Происходило дальнейшее совершенствование и развитие системы общегосударственных приказов — органов центрального управления русского государства. В конце XVI — начале XVII веков в общих чертах сложилась та модель приказной системы, которая действовала и в дальнейшем, на протяжении XVII века. Появился ряд новых приказов. В их числе были так называемые судные приказы (Владимирский, Московский, Рязанский и Дмитровский), в которых имели право судиться представители привилегированного дворянского сословия. Создание судных приказов явилось важной вехой в развитии сословных привилегий дворянства в области суда. Новым в государственном управлении Русского государства конца XVI — начала XVII века явилось оформление территориальной структуры так называемых четвертей — приказов, обладавших финансовой, административной и судебной властью над населением различных областей Русского государства. На рубеже XVI–XVII веков происходит оформление Новгородской, Владимирской, Костромской, Галицкой и Устюжской четвертей. Это означало дальнейшую централизацию управления и суда, усиление контроля Центра над уездами. Другим проявлением процесса централизации управления явилось появление и развитие воеводской власти на местах. В конце XVI — начале XVII века мы встречаем воевод не только в пограничных городах, но и в центральных и северных городах страны, где имели место развитые традиции самоуправления. Воеводы сосредоточили в своих руках не только военную, но и административно-судебную власть над населением. Они возглавляли на местах суд и розыск преступников. В значительной мере воеводы стояли над местными сословно-представительными органами (губными и земскими избами), подчиняли себе их деятельность.

В условиях экономического кризиса, бегства крестьян, участившихся разбоев правительство уже не могло опереться на органы сословного самоуправления на местах. Новая форма воеводской власти в конце XVI — начале XVII века, впрочем, еще не утвердилась настолько, чтобы подчинить себе полностью местные сословно-представительные органы. Нередко воеводы делили власть с органами местного управления. Так, в конце XVI века в один из уральских городков были посланы две царские грамоты. Одна из них была адресована представителю центральной администрации А. М. Акинфову, а другая — всем посадским людям. Грамоты касались вопроса охраны интересов местного монастыря. При этом Акинфову предписывалось оберегать монастырь от «насильств» со стороны посадских людей, а посадским людям — охранять монастырь от посягательств со стороны администрации[26].

Наряду с развитием приказной системы и воеводской власти на местах происходит усиление роли Боярской думы в области управления и суда. Боярская дума становится как бы координатором деятельности центральных административных учреждений. Приказные дьяки не могли выносить самостоятельных решений по спорным вопросам без «всех бояр приговору», то есть без приговора Боярской думы. Это хорошо иллюстрируется материалами одного судебного разбирательства 1598 года. Дьяк Казанского дворца Дружина Петелин вместе с дьяком Большого прихода Жданом Порошиным, мстя думному дьяку Василию Щелкалову, пытались увеличить налоги с его поместья, но эта затея провалилась. Действия Петелина и Порошина были признаны незаконными на том основании, что они пересматривали размеры податей «мимо государева указу» и «безо всяких наших бояр приговору».

Современники (в том числе и те, которые явно не симпатизировали Борису) единодушно говорят о стремлении Бориса Годунова учредить во всем государстве справедливый суд, о его борьбе со злоупотреблениями чиновников и другими общественными пороками. Эти свидетельства подтверждаются документальными материалами. Сохранились, в частности, материалы судебного дела о крупных злоупотреблениях новгородского дьяка Семена Емельянова и его подельщиков, новгородских подьячих 1593–1594 годов. Утверждая феодальную законность, создавая