Читать книгу - "Женский оркестр Освенцима. История выживания - Энн Себба"

гестаповцы всё равно забрали тех, у кого не было немецкого гражданства. Среди них как дочь польского еврея оказалась и Хильде, ее отправили во Франкфурт-на-Одере[89].

Молодые люди из «Хахшары» догадывались, что́ означает депортация: многие из них получали открытки от друзей, которые не понаслышке знали, что происходит с депортированными евреями, и пытались полунамеками предупредить других. Хильде удалось задержаться в Германии еще на несколько месяцев, но лишь потому, что из-за растущей нехватки рабочей силы ей снова пришлось работать в поле. В начале 1942 года освободили из тюрьмы ее мать, к тому времени совсем ослабевшую. Хильде нашла для нее временное убежище, но ненадолго. В конце 1942 года Сусанну Грюнбаум депортировали в Равенсбрюк, и Хильде больше ее не видела. Наконец Хильде получила предписание ехать в Берлин. В апреле 1943 года ее, девятнадцатилетнюю, вместе с тысячей других евреев, как мужчин, так и женщин, депортировали в Освенцим в эшелоне № 37. Более половины прибывших в лагерь (543 человека) в зловонном, переполненном вагоне для скота были сразу отправлены в газовые камеры. Хильде, молодая и крепкая, как и несколько ее друзей из Нойендорфа, прошла отбор. Она навсегда запомнила свирепый лай немецких овчарок, под который узников повезли, чтобы обрить и вытатуировать личный номер.

После короткого карантина Хильде присоединилась к своему первому отряду. Им поручили одну из самых тяжелых работ – таскать камни. Работа на свежем воздухе закалила Хильде и ее друзей из «Хахшары», но она понимала, что нужно быть сильной и духом. Ее оптимизм и глубокую веру в сионизм подкрепляло то, что в лагере она встретилась с друзьями, которые помогали переживать все тяготы. Проявились и природные лидерские качества Хильде, возможно сформированные необходимостью справляться без родительской помощи после ареста матери. Несколько девушек помладше, разлученные с родителями, вспоминали, как Грюнбаум заботилась о них.

Эстер Лёви попала в Освенцим подростком и выжила, научившись играть на аккордеоне

Вскоре после того как Хильде начала таскать камни, она услышала о наборе в женский ансамбль и сразу же вызвалась. Она прошла прослушивание, и Чайковская сказала, что Грюнбаум может играть на скрипке, блок-флейте и ударных, что сделало бы ее первой еврейкой в оркестре. Прежде чем согласиться, Хильде посоветовалась с Эстер Лёви и Сильвией Вагенберг, двумя более юными заключенными, с которыми она познакомилась по дороге в Освенцим и работала в одном отряде. Она не хотела их бросать.

Эстер родилась в 1924 году в Зарлуи (по условиям Версальского мирного договора, Веймарская республика передала город под контроль Франции). Эстер была одной из четырех детей Рудольфа Лёви, учителя и кантора местной синагоги. Еще в юности Рудольф познакомился в Берлине со своей будущей женой Маргаретой, когда учил ее игре на фортепиано. После свадьбы Маргарета играла и пела на концертах.

В 1936 году Германия ввела войска в Саар, и нацистские расовые законы распространились на еврейское население региона. Новые ограничения встревожили семью Лёви. Старшему брату и сестре Эстер удалось эмигрировать, еще одна сестра, Рут, бежала в Швейцарию, по крайней мере так считали Лёви. Но Эстер с родителями застряли в Сааре. Хрустальная ночь 9 ноября 1938 года стала сигналом к действию для семьи, которая, как и многие другие немецкие евреи, прежде не слишком интересовалась политикой. Запоздало Рудольф и Маргарета стали пытаться организовать эмиграцию младшей дочери в Палестину и отправили ее в тот же сионистский учебно-тренировочный лагерь в Нойендорфе, куда бежала Хильде, хотя раньше не были приверженцами сионизма.

В декабре 1942 года, находясь на принудительных работах в Нойендорфе, Эстер узнала о трагической судьбе своей сестры Рут. Как и многим другим бежавшим от нацистского режима евреям, Рут удалось добраться до Швейцарии. Страна объявила о нейтралитете, но проводила строгую миграционную политику, Рут депортировали обратно в Германию, где она была убита в концентрационном лагере[90][91]. Родители Эстер также были депортированы и расстреляны в Каунасе (Литва), о чем она узнала только по окончании войны. Как и Хильде, Эстер удалось задержаться в Германии на несколько месяцев, однако в начале апреля 1943-го ее отправили в Берлин для последующей депортации. Девятнадцатого апреля 1943 года Эстер точно так же затолкали в душный вагон для скота, идущий в Освенцим. Эстер помнила, как сошла с поезда, как ее отсортировали от мужчин и пожилых людей и отправили в помывочную, которую называли сауной. На нее накричали, обрили, окатили водой, вытатуировали номер и даже не дали полотенца. В 1995 году Лёви наконец смогла поделиться воспоминаниями об этом потрясении для архива Музея Освенцима. Даже рассказывая о необходимости раздеться перед эсэсовцами, она оставалась отстраненной и безэмоциональной: «Я стала номером 41948», – подытожила Эстер.

Когда Грюнбаум пригласили в лагерный оркестр, Эстер было восемнадцать, а Сильвии – пятнадцать, хотя выглядела она, будучи маленькой и хрупкой, еще младше. Работая с ними в одном отряде, Хильде знала, что обе девушки обладали определенными музыкальными талантами, поэтому настоятельно рекомендовала им пройти прослушивание. Эстер получила всестороннее музыкальное образование: она отлично играла на фортепиано и немного на блок-флейте, а также хорошо пела. По совпадению дядя Эстер учил Хильде музыке и до войны руководил хорами во многих берлинских школах. Другие еврейские дети вспоминали герра Лёви как человека, привившего им любовь к музыке.

«Мы слушали Моцарта, Бетховена, Шуберта, Шумана, Брамса и многих других композиторов. Мы пели песни… <…> включая хоровой финал из девятой симфонии Бетховена», – вспоминала в 2003 году одна из его бывших учениц, Инге Франкен[92].

Сильвия играла на блок-флейте и флейте и тоже училась музыке у дяди Эстер в Берлине. «Единственным учителем, которого я никогда не забуду, был герр Лёви. За небольшой рост мы прозвали его Штифт („карандаш“)», – рассказала она незадолго до смерти в интервью 2003 года[93]. «Он преподавал нам Библию, но его настоящей любовью была музыка. Он был фантастическим учителем. От него я узнала ноты и научилась играть на флейте. В Освенциме это спасло мне жизнь, но, к сожалению, не ему»[94]. Хильде вспоминала, что по ее настоянию и Эстер, и Сильвия согласились попробоваться в ансамбль. После короткого прослушивания Чайковская приняла всех троих.

Сильвия рассказывала об этом чуть подробнее. По ее словам, Хильде вызвалась первой пройти прослушивание и разузнать, что и как. «Если бы всё прошло хорошо, мы бы последовали за ней, если нет – пострадала бы только одна из нас. Так и случилось. Она прошла в оркестр, и почти тут же туда позвали