Читать книгу - "Империя рассвета. Книги I–VI · пролог и главы I–LXXXIV - Джей Кристофф"

верил в россказни у очага. Факел коснулся моей кожи, и пламя занялось, будто я была трутом, чудовищный жар кусал глубже всякого клинка. Воя, я отшвырнула себя от тела разбойника, срывая горящий плащ, пока другой ревел: «Назад, чудовище! Назад!»

Всё больше воров смыкалось, факелы в руках. И, с кожей и волосами всё ещё в огне, со стрелами в плоти и кровью во рту, я повернулась и бросилась бежать, так быстро, как только могла.

Их проклятия таяли, пока я неслась меж умирающих деревьев, пламя грызло мне кости. Всё было мукой, всё было огнём, ослепляющим и жгущим. И наконец я не могла больше бежать, бросилась в сугроб и почувствовала, как пламя милосердно гаснет. Раненая, жалкая, сжавшись в комок, я ждала, что они меня найдут. Прикончат, как начали.

Но каким-то чудом они не последовали.

Я была онемелой с того мига, как очнулась в снегу. Но теперь я вспомнила боль; руки, и рёбра, и лицо обожжены до самой кости. Я всё ещё чувствовала вкус крови того бедняги, ужас содеянного оседал во мне, его крики эхом отдавались в черепе. Выползая на ноги, со зрением, зачернённым огнём, я поняла, что добралась обратно до поляны, где Лаура убила меня.

То, что осталось от моего бедного Филиппа, лежало в снегу. Я поцеловала его замёрзшие губы так хорошо, как могла тем ртом, что мне остался, и зарыдала. О его конце. О моём начале. Я выплакала последнее, что было во мне, и слёзы мои были сперва кристально чисты, а под конец перешли в нечто гуще, темнее, липкое на моих изувеченных щеках. И я коснулась глаз и увидела пальцы, смазанные красным, — не слёзы я лила больше, но кровь. И ужас едва не разбил меня на миллион кричащих осколков. Ибо я знала наверняка, что я тогда. Чем я стала.

Мы глянули через трюм на Диор, медленно пожав плечами.

— Чудовищем. Тем же, что и та, что зарезала меня. Я поклялась тогда же и там же, что никогда не выпью крови другого смертного. Я знала, каково быть забитой на плахе. Тот страх и страдание. Я поклялась, что не дам другому страдать так же.

Глаза Грааля были широко раскрыты, сигарилла свисала с её губ, когда она прошептала:

— Великий Спаситель. Я полагала, тебе пришлось тяжело. Но я никогда…

Диор покачала головой.

— Что ты сделала?

— Единственное, что могла. Я не могла искать помощи у той, что убила меня. Ни у моего брата, я это знала; не у подрастающего угодника-среброносца Сан-Мишона. Но я могла искать её у того, кто создал его. И потому я решилась брести по мёрзлым пустошам Нордлунда, пока не доберусь до его двери; той двери, что он упомянул в ту ночь, когда мать призвала его к себе.

Мы пожали плечами, смахнув длинную прядь волос с глаз.

— Город Копий.

— Сан-Ив. — Диор подалась вперёд, глаза в огне. — Ты снова умерла по пути туда?

— О нет, — фыркнули мы. — Не сегодня, моя юная ученица. Ты зарабатываешь мои смерти, овладевая своими штудиями. А твоё мастерство — близко не оно.

Диор фыркнула, прицельно мягко пнув мои сапоги.

— Сука, не так уж я и плоха.

— Не так уж.

Мы подняли бледные руки, вонзив ногти в ладони. Хоть мы и были на пайке, кровь всё же текла из тех борозд, скользкая, и багряная, и блестящая, а та тень всё наблюдала из стекла иллюминатора. Диор смотрела, как наша кровь складывается в мириады форм — клинки, и щиты, и кистени, кружащиеся и вьющиеся, пока наши пальцы ткали воздух. И наконец мы втянули кровь обратно в ладони, и тело наше плеснуло потоком крови на доски.

— Но «не плоха» — это далеко от «хороша».

Диор крутнулась и обнаружила нас стоящими позади неё. Извернувшись обратно глянуть туда, где наш двойник сидел мгновения назад, ныне сбегавший ручейками по доскам и стекавший обратно в наши ладони. Снова встретив наши глаза, она фыркнула.

— Хвастунья.

— Возможно. Но мы ещё и доказываем мысль.

Грааль кивнула.

— Мысль понята.

И, отбросив волосы с глаз, она вновь повернулась к своей чашке.

VIII

ЧЁРНЫМ СВЕТОМ ОНА ГОРИТ

Воздух начинал портиться, когда мы достигли Мыса Ножей.

Я помнила смену времён года, когда была маленькой девочкой; брызги цветов, вспыхивавшие по сельским просторам, прекрасные деревья, облачавшиеся в изумрудные наряды и качавшиеся в согретых солнцем ветрах. Но со времён мертводня весна в Элидэне стала жалким делом. Даже с палубы «Искательницы Рассвета» мы чуяли слабый запах гнили, когда снега начинали таять, пока мы жались к вероломному берегу, огибая южнейшую оконечность Зюдхейма и находя пред собой бескрайние чёрные воды Вечного моря.

Радостные клики и молитвы Богу Всемогущему разнеслись по палубам при этом зрелище, Феба пожала руку капитану а Коннеллу, Диор и Рейн поделились долгим, улыбчивым поцелуем. Пассаты теперь будут подгонять нас, неся на северо-восток через залив Антуана. Коли удача удержится, мы будем у врат Августина прежде, чем Восс их достигнет.

Коли удача удержится.

Хотя тени усталости всё ещё подчёркивали её глаза, Матерь Марин начала подниматься на палубу после молитв каждый сумрак, глядя на восток, херувимские губы поджаты. Феба и Рейн обучали Диор фехтованию под бдительными взорами Хоакина и прочих верных головорезов Диор. Но всё же Грааль встречала нас каждую полночь, горя любопытством и некой новообретённой энергией. Те несколько часов, что мы проводили вместе каждый вечер, были ярчайшими в моём дне, и каждый рубеж на её пути награждался ещё одним куском моей повести.

Ещё одной смертью Селин Кастии.

Когда она смогла поднимать содержимое чашки безошибочно, я рассказала ей о моей встрече с имперскими войсками под Альбоном — изрезанной в клочья и истерзанной псами, спасённой лишь тем, что бросилась с обрыва на каменные клыки внизу. А когда впервые ей удалось сложить кровь в грубый клинок, я рассказала о моей почти-смерти в Випере.

Жан-Франсуа моргнул, подняв взгляд от своего тома.

— В реке?

— Мне нужно было пересечь её, чтобы добраться до Сан-Ива. Но Вечный Король к тому времени совершил свою злополучную атаку при Близнецах, и имя моего брата произносили с благоговением у сотни таверных очагов. Лорды Элидэна знали теперь правду; вампиры реальны и, хуже того, честолюбивы, глядят голодными глазами на уделы, что выкроили смертные люди.