Читать книгу - "49 ночей в салоне «Камелия» - Сури Ко"

друга. Десять тысяч взглядов, десять тысяч объятий, десять тысяч поцелуев – и понимание, что они будут вместе всегда.

– С днем рождения, благородная Чжина! – прошептал Вону и поцеловал девушку.

Голова закружилась, словно они парили над землей. Дыхание стало отрывистым, кровь забурлила, глаза наполнились слезами – Чжине показалось, будто она родилась заново. Любовь настолько странная и прекрасная, что ради нее можно принять будущие утраты, боль и расставания. Любовь непредсказуемая, выстраданная всей душой.

«Сколько раз мы будем любить снова?»

«Люблю. Люблю. Люблю».

Пока хотелось шептать эти слова, десятки тысяч снежинок опускались на землю. Под пушистым крупным снегом Чжи Вону и Соль Чжина целовались в салоне «Камелия».

– Да… Это любовь, которую невозможно выразить словами. Прекрасная любовь.

Мадам Ё Сунджа, накинувшая красную шаль, опиралась на дверной косяк и улыбалась.

– Первый снег!

Дверь распахнулась настежь, и с порывом зимнего ветра ввалился Ма Дуёль, огромный, как белый медведь.

– И снова хлопья, да еще какие! Ису у нас как щенок, выпущенный в сугробы. Уж как она обрадуется первому снегу…

Голос у него был гулкий, как корабельный гудок. Мадам прикрыла ему рот и прошептала:

– Тсс! Сейчас самый момент невыразимой романтики!

– Ох. Значит, если выразить, романтика исчезнет. Понял, мадам. Йес, мадам.

– Глупости.

Вону и Чжина обернулись и громко рассмеялись. Дуёль смущенно почесал затылок.

– Мадам, может, в этот раз я тоже поеду встречать на станцию Тонбэк? Теперь я умею улыбаться сразу и глазами, и ртом.

– Хорошо. В этот раз отправимся вместе, господин Дуёль.

– Йес, мадам!

Хозяйка салона вышла в центр гостиной, под мягкий желтый свет, ступая по персидскому ковру. Чжи Вону и Соль Чжина, Ма Дуёль и черный кот Бари – все смотрели на нее с улыбкой. Она оглядела салон: любимые картины на стенах, стеллажи и пианино, укоренившиеся, как старые деревья, благородный ореховый стол и граммофон, вазы и горшки, взлелеянные руками и взглядами, удобные кресла для гостей. Совсем скоро сюда приведут тех, кто только что умер, и им подадут теплый чай.

Камин разгорелся. В салоне «Камелия», где сплелись время, романтика, вкус и память, звучала «Песня расставания».

«Старость не значит ветхость. И прожитая жизнь не значит упущенная. Какую жизнь прожили вы? Может, проведем вместе долгую-долгую ночь и послушаем длинные истории?»

Сунджа, как всегда, ощущала этот миг непривычным и потому особенно живым.

– В салоне «Камелия» падает первый снег. Чтобы каждый мог отдохнуть здесь с легким сердцем, чтобы эта зима стала для всех самой теплой, давайте постараемся изо всех сил. Салон «Камелия» снова открыт.

Ночь. Из окон салона льется желтый свет. Снежинки тихо опускаются на подоконники, на крыши, на море и на лес вдалеке. На безмолвный, будто мертвый, остров Тонбэк ложится белый снег. Мягкий ковер укрывает все темное. Одинокий дом на отдаленном острове. Когда на вершине острова мерцает маяк, словно звезда, странный лунный свет обнимает все вокруг.

В салоне «Камелия» падает первый снег.

Эпилог

– Бари!

В темной комнате мадам наполовину прищурились сияющие глаза черного кота. Сунджа улыбалась ему. Кот легко подпрыгнул и устроился у нее на руках.

– Вот так… Красавец мой.

Ее ладонь медленно гладила шерсть, и Бари, не отрываясь, смотрел на хозяйку.

– У тебя добрые глаза.

Они способны видеть истину. Когда Бари моргнул своими бесконечно глубокими янтарными глазами, Сунджа тихо выдохнула. Мяу.

В воздухе поднялось янтарное марево. В зеркале, украшенном вышивкой с камелиями, отразилась Сунджа – молодая красавица в блузе цвета слоновой кости и с алой шалью на плечах. Исчезли морщины, щеки налились алым румянцем, вытянулась линия шеи, выпрямилась спина, а взгляд исполнился достоинства. Элегантно заколов волосы, Сунджа длинными пальцами с янтарным перстнем, шурша, перелистывала черную книгу – гладкую книгу, в которой переливался янтарный свет.

Ё Сунджа (呂洵子) Книга хозяйки салона. Она перевернула страницу. Последняя памятная фотография из салона «Камелия». Ма Дуёль и Ю Ису, сама Сунджа и Чжи Вону, а вокруг них собрались остальные: Ку Чхансу, Ан Чжихо, Пак Покхи и Соль Чжина улыбались во весь рот.

Страница перевернулась в обратную сторону. Еще одна памятная фотография. Люди на ней странно напоминали тех, что были на предыдущем снимке, и так же ярко улыбались. Рядом с ними стояли Сунджа и Вону.

Женщина посмотрела на фотографию и тихо произнесла:

– Мы отчаянно пытались спасти вас одним лишь дыханием.

Она улыбнулась, поглаживая черную книгу. Под фотографией были записаны имена ушедших: Ю Ильхан, И Хунам, Пак Побэ, Шим Сунэ.

«Дорогие ушедшие друзья, где мы встретимся вновь и кем тогда станем?»

Зеленые листья и огненно-красный цветок. Сунджа тихо подула на единственный цветок камелии на дереве.

«В этом суетном мире, в этом суровом море страданий я не позволю тем, кто только что умер, уйти безмолвно. Жизнь, прожитую наперекор судьбе, что мчалась как зимняя буря, нужно оплакать и полюбить. Даже если расставания будут повторяться, я не боюсь. Ведь встреча становится прощанием, а прощание – новой встречей. Такова связь. Мы обязательно когда-нибудь увидимся снова».

– Подношу цветок-дыхание[73], и пусть ваш путь будет мирным.

Ярко-алый цветок камелии, вобрав в себя дыхание, цвел с тихим, благородным величием.

Послесловие от автора

Однажды ночью я шла по темной дороге и кто-то рядом тихо погладил меня по спине, выслушивая мой рассказ. Мне стало спокойно, и я начала доверять этому кому-то все больше – даже самые сокровенные тайны.

– Все хорошо. Все будет хорошо.

Его голос, мягко утешающий меня, внушал такое чувство безопасности, что, опустив взгляд, я вдруг заметила: он был босиком. Значит, он уже умер.

Проснувшись, я сначала испугалась, но вскоре сердце наполнилось приятной дрожью. Призрак, который с такой добротой выслушивает живых, – разве это не трогательно? Я благодарна ему.

Когда в детстве мы шли с мамой по ночной дороге, она всегда тихо насвистывала. Так она давала мне понять: «Я здесь, рядом». Однако говорят, если ночью свистеть, появляются призраки.

– Мам, тебе не страшно? – спрашивала я.

Мама лишь усмехалась:

– Призраки не страшные. Мне кажется, что моя умершая сестра до сих пор рядом и оберегает меня. Странно, но я это чувствую. Да и вообще, боятся нужно не мертвых, а живых. Когда-нибудь ты станешь взрослой и поймешь это.

Я вспоминала об умерших, которые словно задерживались рядом со мной, когда приходилось идти по ночам, не зажигая света, и во все последующие переломные моменты. Умерший дедушка, умершая бабушка. Я верила, что они продолжают нас оберегать. Мысль о том, что люди, защищавшие меня при жизни, не перестают помогать и после смерти, придавала мне смелости даже в темноте.

Бабушка и мама на рассвете всегда ставили миску с чистой водой, молясь о покое ушедших и благополучии живых. Люди, заботившиеся обо мне, часто рассказывали странные и трогательные истории, в которых мертвые и живые существовали рядом. Наверное, потому мой первый роман и стал фэнтези, в этом нет ничего удивительного.

Больше десяти