Читать книгу - "49 ночей в салоне «Камелия» - Сури Ко"

встречаемся лицом к лицу. Это и называют судьбой. Связанные жизнью с жизнью, мы пришли сюда – это и есть судьба.* * *

В памяти всплыл образ, как в ночь первого снега. Море, залитое алым лунным светом, переливалось фиолетовым. Остров Тонбэк пылал красным. Камелии, странным образом еще более пышные ночью, колыхались под морским ветром, словно по земле прокатывались красные волны. У окна мяукал черный кот. Ночь алой луны. Сорок девятая ночь, последняя ночь в зените.

– Вам было здесь спокойно?

– Пожалуй, я нигде в жизни столько не смеялся и не разговаривал.

Чжи Вону и Ку Чхансу стояли рядом, заложив руки за спину, и смотрели на картину Ким Хванги, висевшую на стене.

– Где мы будем и кем станем, когда встретимся снова? Мы совсем как звезды, плывущие по ночному небу.

– Если присмотреться, видно, что у каждой свой цвет, своя форма, свой облик.

– Чхансу, какая звезда вам здесь по душе?

– Ха-ха, интересный вопрос.

Немного подумав, Чхансу указал на крошечную звездочку, едва заметно мерцающую в углу.

– Звезда Ку Чхансу. Я запомню. Вы ведь и сами знаете, что времени у вас осталось немного.

– Значит, вы все прочли. Потому я и думал отказаться: боялся стать обузой сыну. Не знал, сколько мне еще отмерено, но очень хотелось увидеть, как внучка идет в школу с ранцем. И я кое-что обещал Дуёлю.

– Значит, вы уже приняли решение.

– Только бы сын не слишком горевал.

– Вы ведь научились этому у Сунэ. Чтобы понять, что по-настоящему ценно, нужно пережить и ту печаль, которой нельзя избежать. Вы передадите это Ходжуну, а он – своему ребенку.

– Я понимаю… но решиться нелегко. Как мне прожить оставшееся время?

– Живите как рождественским утром. С щедрым сердцем.

Вону указал пальцем на звезду Ку Чхансу.

– Я считаю жизнь Ку Чхансу достойной уважения.

– Для меня салон стал подарком.

– Мы еще встретимся. А пока идите медленно, проживая все до конца.

– Я обязательно вернусь, учитель.

* * *

В салоне «Камелия» звучала песня Эдит Пиаф[67]. В воздухе стоял теплый запах варящегося риса. Когда Покхи и Дуёль закончили готовить, Ису и Чжихо красиво разложили еду по тарелкам. Сунджа, Вону, Чхансу и Чжина застелили ореховый стол скатертью, расставили цветы, свечи, приборы и блюда. Все вместе готовили последний ужин. Вскоре они сели за круглый стол.

– В ночь алой луны – нашу последнюю ночь – снаружи сияет таинственная луна, а камелии цветут в полную силу. Внутри любимые люди, теплый камин, вкусная еда и прекрасная музыка. Что же нам теперь делать? Откроем банкет салона «Камелия» и проведем вместе эту ночь?

Мадам звякнула в колокольчик.

– Как вкусно! Все-таки кимпап, приготовленный своими руками, лучший.

Дуёль ухмыльнулся. Ближе к вечеру все вместе взялись крутить кимпапы.

На полу расстелили ароматные листы нори, выложили на них теплый рассыпчатый рис, заранее слегка приправленный, и аккуратно разровняли. Сверху добавили оранжевую морковь, ярко-зеленый шпинат, коричневый лопух, розовую ветчину, желтый омлет и хрустящий маринованный редис. Все плотно свернули и прижали как следует. Готовые рулеты смазали кунжутным маслом, щедро посыпали кунжутом, нарезали ровными кружками и слой за слоем сложили в высокий торт из кимпапа.

Покхи, отправив в рот кусочек, сказала:

– Ну а как же! В кимпапе главное – руки. Пока наше сокровище в школу собиралось, я с рассвета вставала и первым делом кимпапы крутила. Заранее приготовленные невкусные. Лучшие – только что свернутые.

– А я Ходжуну кимпапы всегда сам делал, – отозвался Чхансу, жуя. – Не сказать чтобы красиво выходило, но старался от души.

Рядом с ним Дуёль, за один присест умяв сразу три кружочка, заговорил с набитым ртом:

– Генерал идет на розовый пикник! В тот день мне достался ланч из одних кончиков кимпапа. Я рядом стоял и приговаривал: «Кончик самый-самый вкусный!» Ну и что вы думаете? Моя любящая жена действительно все кончики аккуратно собирала и складывала мне в коробку. Коллеги потом шутили: мол, я рис рассаживаю, как рассаду. А сейчас, когда мы вот так вместе едим, и правда будто на школьном пикнике. Хорошо.

Чжихо мягко улыбнулся:

– Было весело. Я ведь впервые и сам кимпап делал, и ел тот, что мне кто-то другой приготовил.

– Чжихо, да ты вообще не переживай, – тут же подхватила Покхи. – День рождения, пикник, спортивный праздник, школьная поездка, экзамены – всегда кимпапы буду тебе я делать. Кимпапы от Пак Покхи – это тебе не шутки.

Она ласково похлопала Чжихо по спине.

– Я завидую! – воскликнула Ису.

– Эй-эй, милая Ису! – Дуёль расправил плечи и гордо хлопнул себя по груди. – Завидовать нечему. Скажи слово, и я приготовлю тебе фирменный кимпап от Ма Дуёля.

Вокруг стола не смолкал смех.

– Вот что значит семья… – тихо сказала Чжина, и голос ее дрогнул.

Ё Сунджа ответила спокойно, с мягкой улыбкой:

– Недаром ведь с древности семью называли «сикку» – «те, кто ест вместе». Иероглифы это и значат: «есть» и «рот». Люди, которые живут рядом и делят одну трапезу. Те, кто сидит за одним столом, ест теплую еду и смеется, – вот они и есть семья.

– Теперь понимаю… На эти сорок девять дней мы не просто задержались здесь, мы жили вместе. И живые, и мертвые жили вместе тут. Это так странно… нелепо и странно, а потому до невозможности хорошо.

Кимпапы, сложенные пестрой горкой, напоминали цветы. Чжина смотрела на гостей, жующих нарезанные кружки, и глаза ее защипало от слез.

– Эта зима была до нелепого странная и до безумия хорошая. Настоящая.

Чжи Вону поставил на стол стопку книг. Все они были знакомыми.

– За всю мою работу библиотекарем я впервые не смог закрыть книги жизней умерших, – сказал он. – Вы были особенными гостями. Но как хранитель этого мира, я хочу напоследок рассказать одну историю.

Свечи на столе дрогнули. В синих глазах Вону мелькнул свет. Он погладил незаметно подошедшего Бари и начал говорить:

– Давным-давно жил бедный сапожник. В одну зимнюю ночь, проходя мимо часовни, он увидел на дороге раздетого человека. Долго думал, что делать, а потом отдал ему не только свою одежду, но и обувь и привел к себе домой. Жена сапожника сердилась на мужа: уж слишком он был добросердечным, да и странный гость внушал тревогу. Но они все равно накормили его горячей едой. И тогда незнакомец впервые улыбнулся. Его звали Михаил – странный человек с неясным прошлым. Он остался жить у сапожника и помогал ему в работе.

Однажды к ним зашел грубый богатей и заказал пару невероятно сложных сапог, а Михаил по ошибке сделал обувь… для мертвого – без подошвы[68]. Он спокойно протянул заказчику готовую пару и улыбнулся. Сапожник чуть с ума не сошел: как можно отдать живому человеку обувь для покойника? Но в тот же день пришла весть о смерти богача. Михаил словно знал это заранее. Так прошло пять лет. Михаил