Читать книгу - "49 ночей в салоне «Камелия» - Сури Ко"

все это время жил у сапожника, никуда не уходил, не говорил лишнего и улыбнулся всего два раза. Он так и оставался загадочным и странным.

История была тихой и завораживающей. Все слушали не отрываясь, растворяясь в ровном голосе Вону.

– И вот однажды пришла женщина с девочками-близнецами. У одной из них была искривлена нога. Женщина попросила сшить детям обувь и рассказала свою историю. Она не была их матерью, лишь соседкой. Родители близнецов погибли от несчастных случаев сразу после рождения детей. Когда женщина пришла в их хижину, она увидела, что мать умерла, придавив ногу одной из девочек. Пожалев сирот, женщина кормила их грудью вместе со своим сыном и растила всех троих. Но вскоре ее собственный ребенок умер, и именно эти девочки стали для нее причиной жить дальше. Пусть они не родные, она любила их всем сердцем. Говоря это, женщина плакала. И тогда Михаил улыбнулся в третий раз – в последний. Он открыл свою истинную сущность. Михаил был ангелом. Бог повелел ему спуститься на землю и постичь три истины.

Слова повисли в воздухе, и кто-то невольно вздохнул.

– Какие именно? – спросил Чхансу.

– Что есть у человека. Чего человеку не дано. И чем человек живет. Когда он постигнет эти три вещи, пусть возвращается на небеса. Каждый раз, когда Михаил находил ответ, он улыбался.

Вону мягко улыбнулся, и все вокруг как будто увидели редкую сдержанную улыбку ангела Михаила.

– Первый вопрос: что есть у человека? Он понял: у человека есть любовь. Михаил увидел ее в сапожнике и его жене, которые приютили его. Второй вопрос: чего человеку не дано? Человек не знает, что на самом деле ему необходимо. Невежливый богач не знал, что смерть уже стоит рядом, ее видел только ангел. Никто не мог сказать, нужна ли богачу обувь для живого или для мертвого. И наконец, третий вопрос: чем человек живет? – Вону ненадолго умолк и оглядел сидящих за столом. – Любовью. Ангел увидел ее в женщине, которая растила сирот как собственных детей. На самом деле душу их родной матери забрал именно Михаил. Тогда ангел не верил, что дети смогут выжить, но женщина, с которой их не связывало ни капли крови, кормила их, растила, любила. И в тот миг ангел понял главное: человек живет не заботами о себе, не страхами и не расчетами – он живет любовью. Потому что человек не знает, что ему по-настоящему нужно. Он вынужден жить, опираясь на другого, помогая, любя. – Вону сложил руки на столе. – Это история Льва Толстого «Чем люди живы». Я часто задавал Божьи вопросы умершим, которые были добры, но прожили бедную и несчастливую жизнь. И теперь я задаю их вам – тем, кто стоит между жизнью и смертью, перед новым выбором. Что есть у вас? Чего вам не дано? И чем вы живете? Попробуйте найти собственные ответы.

Он провел рукой по стопке книг. Книги жизней Ку Чхансу, Пак Покхи, Ан Чжихо и Соль Чжины сияли разными цветами. Бари, не отрываясь, следил за переливами света.

– Вероятно, ваши ответы не будут отличаться от ангельских. Потому что вы и так жили любовью, иногда даже благодаря совершенно незнакомым людям. Книги ваших жизней уже содержат ответы на все три вопроса. Причина, по которой вам стоит жить, давно существует в той жизни, что вы прожили.

Сунджа, поглаживая янтарное кольцо, прижала Бари к груди и сказала:

– Если оглянуться назад, у каждого найдется хотя бы один человек, единственный, кто спас вас любовью. Истина тоже говорит тихо… Пора озвучить последнюю.

Она заглянула каждому в глаза и широко улыбнулась:

– Мы все были любимы.

Заиграла «La vie en rose» Эдит Пиаф.

– Как кстати. «Жизнь в розовом цвете». Сохраним этот наш розовый миг?

– Йес, мадам! – откликнулся Дуёль.

Он принес большой деревянный ящик – старинный фотоаппарат с ручным затвором, тот самый, которым когда-то снимали Чжи Вону и Чжу Хондо. Дуёль и Вону ловко собрали аппарат и установили его на треногу. Все устроились в центре гостиной.

– Это памятный снимок, значит, нужно выглядеть красиво. Приведите себя в порядок. Джентльмены – по краям. И коллекцию на стене тоже должно быть видно. Ах да, и цветы обязательно.

Под четким руководством мадам перед стеной с картинами поставили горшок с камелией и вазу с розами. Ку Чхансу, Ан Чжихо, Пак Покхи и Соль Чжина сели на стулья. Позади них встали сотрудники салона.

– А кто будет фотографировать?

– Не волнуйтесь. Наш Бари – кот с особыми способностями.

Сунджа, погладив Бари, что-то тихо прошептала, а затем сказала:

– Готовы? На счет три. Все вместе говорим: «Камелия»!

– Камелия!

В тот миг, когда все произнесли слово, Бари изящно прыгнул на фотоаппарат. Щелк. Ма Дуёль стоял с гордо скрещенными руками позади Ку Чхансу, сияющего ребяческой улыбкой. Рядом озорно смеющийся Ан Чжихо и Ю Ису с широкой улыбкой, держащаяся за его плечо. За громко хохочущей Пак Покхи – Ё Сунджа с теплой материнской улыбкой. Соль Чжина держала Покхи под руку и светло улыбалась, а рядом Чжи Вону с тихой таинственной улыбкой.

– Это последний подарок. Память о салоне «Камелия», собранная с любовью.

«Спасибо. Спасибо вам».

Под прекрасную мелодию, льющуюся из граммофона, люди держали друг друга за руки, притягивали, пожимали ладони, раскрывали объятия и прижимали друг друга к груди. Кто-то тихо опирался плечом, кто-то ласково гладил по спине. Они сходились и расходились, кружились, брали за руки уже другого, снова обнимали, успокаивали, притопывали в такт музыке и снова кружились. Лица пылали румянцем, сияли улыбками. В этих последних прощаниях было что-то от танца. Прощание тянулось долго, бесконечно долго, словно ночь, которой не суждено закончиться.

Под алой луной, как распустившиеся камелии, сердца раскрылись полностью. То была ночь, прекрасная до боли.

* * *

– Пойдем смотреть рассвет, друг.

Ю Ису и Чжихо не спали всю ночь и отправились к маяку. На вершине острова он мерцал, как утренняя звезда.

– Я сдержала обещание, – прошептала Ису.

В тот самый день, когда Чжихо должен был уйти, они, как всегда, сидели на самом верху маяка. В памяти всплывали ночи, когда они мигали фонариками и становились друг для друга звездами. Долгая-долгая ночь перетекала в утро. У ног стелился прохладный предрассветный туман.

– Похоже на рай, правда?

Ису улыбнулась. Фонарик был не нужен: ее лицо постепенно проступало в лучах солнца. Музыка тоже была не нужна. У них не осталось времени. Хотелось лишь слышать голоса друг друга, но они долго молчали. Над ними низко нависало мутное небо, словно его слепили из серой глины.

– Пасмурно… Но все равно, Чжихо, смотри туда.

Над бледно-голубым морем дрогнул слабый свет. Даже сквозь облака солнце дало о себе знать, и на воде затрепетали тонкие нежные блики. Утро пришло тихо, без