Читать книгу - "49 ночей в салоне «Камелия» - Сури Ко"

меня это была полная, законченная жизнь. Я отказалась от лечения и ушла легко. Хотя, пожалуй, правильнее сказать: вернулась. Потому что спустя пятьдесят лет я вернулась на родину. Видимо, у человека есть что-то вроде инстинкта возвращения. Когда смерть близко, отчего-то особенно тянет туда, откуда так отчаянно хотелось сбежать. Наверное, я просто хотела вернуть уставшую жизнь на ее исходное место. Так я оказалась в маленькой островной деревушке и стала жить, позволяя времени просто утекать. Хотелось тихо скоротать век и так же тихо уйти.

В деревне жили крепкие упрямые женщины – те, что, едва столкнувшись с морским ветром, сразу засучивают рукава. Маленькие телом, но с такой въевшейся в кости силой жизни, с такой выносливостью, что одна за другой рожали детей, кормили их, растили и выживали.

И вот в таком месте появляется одинокая старая карга, вернувшаяся из-за границы, с прошлым, полным тайн. Ну как тут не пойдут слухи? Говорили, что я шаманка, в которую вселился дух. Говорили, что я призрак, погубивший мужа. Каких только небылиц ни придумывали. Я прожила там четыре сезона и умерла.

Похороны мне устроила одна молодая женщина – единственный человек, с кем я подружилась на родине. У нее было шестеро детей: три сына и три дочери. Женщина тянула на себе свекровь с тяжелым характером и мужа, что то и дело устраивал скандалы, переворачивая дом вверх дном. Молча растила детей, не жалуясь. Пока свекровь была жива, на ее худой спине держались девять жизней. Если считать всех родственников, которые бесконечной вереницей приходили и уходили, трудно было поверить, что один человек способен вынести столько труда, забот и ответственности.

Мне, которой и за собой-то ухаживать было в тягость, она казалась поистине великой женщиной. Но для окружающих она была всего лишь обычной деревенской бабой. Роды ее младшего ребенка принимала я. Это произошло в канун Нового года. Шел сильный снег. Ночью ко мне прибежала дрожащая от холода девочка. Она упала передо мной на колени и, всхлипывая, стала умолять:

– Бабушка, если ты шаманка, спаси мою маму. Если даже ты призрак, все равно спаси мою маму…

Девочка рыдала, вцепившись в меня. Я пошла за ней сквозь ночь и снег. Когда мы добрались до дома, роженица была на грани смерти. Муж валялся пьяный: беспробудно спал, а дети окружили мать и плакали в темной каморке, где она в одиночку корчилась от схваток. Господи… как же я разозлилась. Я заорала так, как давно не орала, выгнала всех вон: и мужа, и родственников. В каморке остались только мы вдвоем: она и я.

Роды были тяжелые. Все шло плохо. Я могла оказать лишь самую простую помощь, а женщина и ребенок были на грани. Если бы я и вправду оказалась шаманкой или духом и могла вымолить снисхождение Небес, я бы молилась до изнеможения.

Женщина сжала мою руку. Я держала ее всю ночь и молилась: хоть бы она выжила, только бы жила… Я боялась, что она умрет, истощенная болью, прямо у меня на руках, и потому просто держала ее и ждала. И вдруг… запел петух. И ребенок начал выходить. Хлынули воды, показалась головка, я взобралась ей на живот и надавила. Женщина изо всех сил старалась родить. Ребенок изо всех сил пытался родиться, а я изо всех сил стремилась помочь им обоим.

И вот ребенок появился на свет. В тишине, пропитанной запахом крови, у меня защипало глаза. Живой он или нет? Я подхватила его, и этот синюшный комочек вдруг посмотрел на меня и закричал. Крохотное тельце напряглось до красноты: ребенок кричал, собрав все силы. Живой. Ох, как же он кричал! Красивый… до чего же красивый… Мы с матерью разрыдались. Вместе. Это была красивая девочка. Женщина, глядя на младенца, плакала и повторяла, что ей жаль.

– Отчего вы плачете? – спросила я. – Это же ребенок, рожденный с новогодним счастьем.

И впрямь за дверью, прогоняя ночь и растапливая снег, поднималось первое ярко-алое солнце нового года.

– Родилось новогоднее счастье. Поистине благословенный ребенок.

Мать улыбнулась и сказала:

– Благословенная надежда… Я назову ее Покхи[64].

В этом мире не увидишь новорожденных. Ведь новорожденный – это тот, кто только что, вот сейчас появился на свет. Я помню последнего ребенка, которого принимала: дочь Ли Хунам – Пак Покхи. В тот миг, когда я впервые увидела Покхи, мне вдруг отчаянно захотелось жить. Захотелось увидеть, как она вырастет. Я представляла ее будущее. Думала: если кто-то станет попрекать ее тем, что она девочка, я приду и как следует его отругаю. Все, чему научилась за границей, все умные вещи этого мира я передам Покхи. Я хотела защитить ее, чтобы она жила гордо, с достоинством и так, как пожелает сама.

До самого рассвета мы говорили об этом с Хунам. Покхи спала рядом крепко и спокойно.

Страница Пак Покхи: 1 января 1970 года

На первой странице ее жизни была Ё Сунджа.

– Той зимой я умерла, так и не увидев Покхи на празднике в честь первого года жизни, но не считаю это трагедией. Я встретила ее. Я успела прикоснуться к надежде, о которой мечтала даже тогда, когда жизнь во мне угасала.

* * *

Покхи сидела, заливаясь слезами, ее лицо покраснело.

– Покхи, ты благословенная надежда, – сказала ей Сунджа. – Благодаря тебе я была счастлива.

Хозяйка салона вытерла ей слезы и широко улыбнулась:

– Так для чего же нам понадобился лед?.. Пожалуй, пришло время узнать.

Сунджа поднялась и подошла к камину, где в ряд стояли белые лунные кувшины. Она ласково провела рукой по гладкой округлой поверхности одного из них.

– Сунджа, сходи-ка за льдом, – сказала она самой себе, и лицо ее смягчилось, будто она перебирала воспоминания. – В детстве, когда прошли самые лютые морозы и наступило примерно такое время, мать послала меня за льдом. Дала фарфоровую миску и сказала: «Пойди на снег и накопай льда». Мне это показалось странным, но я старательно добыла лед и принесла домой. Мать посмотрела и сказала: «Ох, как красиво ты его сложила! А теперь поставь миску туда, где теплый пол». Мне было непонятно: зачем ставить лед в самое теплое место? Разумеется, он весь растаял, и в миске осталась только вода. Я разревелась и возмущенно спросила: «Мама, лед же весь растаял. Зачем ты заставила меня делать бесполезную работу?» И тогда она сказала… – Сунджа обвела всех взглядом и произнесла, будто разговаривая сама с собой: – «Ты ведь усердно выполнила работу, и этого достаточно. Даже если холод смертелен, не сжимайся и не замирай. Живи, усердно двигаясь. В мире нет ни одного бесполезного дела». – В ее взгляде и голосе чувствовалась сила. – А что же делать