Читать книгу - "Черные легенды - Наталья Волочаевская"

тоже значение имеют, – тихо продолжал Старший. – Но жизнь я тебе сохранил за то, что у тебя здесь, – он легонько стукнул себя ладонью по груди, поверх княжеской монеты, а затем по лбу, – не солома. За Олега я бы прежде любого убил. И сейчас убью. Но кто бы ни сгубил княжича – Ждан Терольский, или степняки, или дворяне-раскольники, – конец миру между нами, ежели только мы всех змеенышей вовремя не передавим. Страх – оружие наше. Не может быть, чтобы никто ничего не знал! Сердцем чую: хитрит справник, даже мертвый… Ну, теперь ступай. Людей проверь, как устроились.

Ярен вышел в смятении и тревоге. Ему неловко было думать об услышанном. Неловко идти по истоптанному сапогами полу дома Федора-справника. Заглядывать в хозяйскую спальню, в детскую, где на полу соорудили из соломы подстилку трое «ястребов».

А ведь дети справника вырастут, подумал Ярен. Это будет их дом. И мстить захотят они не таинственным чарускам, а «ястребам», Николаю, ему… Или – если бабы проявят мудрость – вскоре позабудут обо всем. Склонятся перед княжеским престолом и Владыкой небесным, двуликим Заступником и пастырем.

Когда-то Ярен негодовал, что, пока отец вечерами творит молитвы, мать украдкой выставляет за порог блюдечко с молоком для городской нелюди. Но сейчас он чувствовал, что и сам растерял веру. Все больше греха и сумятицы было в его мыслях, все реже обращался он к Владыке и не ощущал от молитвы прежнего умиротворения.

В Гребневе сегодня стало двумя сиротами больше, но по всему княжеству их подрастало – не счесть; и то была не вина, но заслуга Всеволода Сурового, что они жили, росли, пополняли княжеское войско – а не хрустели их кости вдоль дорог и под колесами набакальских повозок… Князь знал, что делал, когда отправил в Гребнево «ястребов». Но Ярена тревожил Старший – никогда прежде он не видел командира таким. Злым и растерянным, на самого себя непохожим.

Тело Федора-справника на ночь оттащили в сарай, а голову насадили на острогу и выставили к воротам.

Дом был окружен чарами Сабура, и все же спалось Ярену скверно. Он ворочался с боку на бок, думал, откуда пришла беда. Мог ли княжич рассердить любопытных болотных дев? Позариться на их богатства, попытаться снасильничать… Нет, кто угодно, но не Олег. И людям своим греха он бы не спустил. Оттого и лютовал Старший, учивший когда-то княжича держать меч, оттого хмурился Богдан и саднило в груди у самого Ярена. Не только Всеволод любимого сына лишился, но и весь Изор понес утрату.

Не просто отпрыска княжеского рода – хорошего человека сгубили под Гребневом, предали смерти дурной, позорной…

Перевалило уже за полночь, когда Ярена сморил сон. Но часу не прошло, как понеслись со двора крики вперемешку с бранью:

– Стыд! Позор! Позор!

Ярен выглянул в окно: кричала отрубленная голова справника.

Так и голосила она, перебудив отряд и половину села, пока вышедший из дому Сабур не сунул ей в рот полотенце.

Старший собрал всех затемно.

– До полудня каждый куст вокруг села обыскать! – приказал он. – Я здесь останусь, Ярен в патруле за главного. Любые следы ищите, старые, новые: вдруг перетрусил кто и подался в бега? После полудня объявим общий сход. Будем смердов допрашивать, каждый сарай и колодец тут обшарим! – Он ударил кулаком по столу. – Есть загадка – найдется рядышком и отгадка.

«Ястребы» хмуро кивали. После ночного происшествия мало кто выспался. Поглядывали косо на Сабура.

– Николай, ты справника-то вели похоронить, – посоветовал Богдан. Уже то было дико, что он обратился вдруг к Старшему по имени. – Постращал народ, и будет! Или у тебя для всех запасные портки припасены?

Кто-то засмеялся. Напряжение в комнате чуть спало.

– Разрешаю, – хмыкнул Старший. – Отдай останки семье. Скажи, вину свою перед княжеским родом Федор смертью искупил: нет на нем больше позора.

– Вдова его еще вчера про вспоможение спрашивала, – сказал Богдан. – Ей детей растить.

– Пусть не наглеет. – Старший снова посуровел лицом. – Дом богатый – на одно жалованье так не разживешься. Вспоможение свое покойник из чужих карманов уже взял…

Богдан кивнул.

– Ну, как рассветет – за дело! – Старший помолчал, вздохнул. – У каждого из вас своя причина служить, но каждый службу знает. Нужно тут порядок навести, пока никто в Изоре не навыдумывал себе чего… И пока враг снова в пятку не ужалил.

«И пока нетерпеливый Всеволод сам нас не велел удавить», – подумал Ярен; та же мысль читалась и на многих лицах.

Серебряный четвертной на груди Старшего блестел, будто тот полировал его всю ночь.

Решили разделиться по двое и обойти Гребнево кругом. Что кто-то следы по неопытности затопчет, Ярен не боялся – новичков в отряде не было, «ястребы» давно не несли потерь.

Первыми на реку, к остаткам лагеря княжича, отправились Богдан и Сабур. Когда к реке спустился Ярен, солнце уже пригревало.

«Хоть бы дождь зарядил!» – подумал он, с тоской глядя на просевший под гнетом опавшей листвы шатер Олега.

Но солнце бесстыдно освещало поляну, словно не произошло здесь безжалостного убийства. Спокойно журчала река, квакали лягушки… На ветке раскидистой ивы сидел взъерошенный ворон.

Ярен запустил в него камнем, но птица беззвучно вспорхнула и была такова.

Филимон, напарник Ярена, суеверно пробормотал молитву.

– Клясться готов, Яр, – ты попал! Нечисть клятая, навий наблюдатель!

Ярен только выругался.

Зная практичность селян, он ожидал найти лагерь разграбленным. Однако гребневцы испугались колдовства или княжеского гнева, поэтому ничего не тронули.

Не было и следов боя, в шатре лишь несколько золотых нитей-волосков блестело, зацепившись за полог. Корзины со снедью по-прежнему лежали на земле, припорошенные листвой. Подойдя ближе и принюхавшись, Ярен почуял запах звериных испражнений.

– Отрава? – предположил Филимон.

Ярен покачал головой: княжича и его людей задушили, а яда или дурмана лекари в Изоре не нашли. И все же лисы и волки побрезговали снедью. Знака хуже не придумаешь…

Мысли не шли.

Ярен сел, привалившись спиной к иве, и смежил веки. Вот отчего Старший, подумал он, и остался в Гребневе: не хотел зазря смотреть на последнее пристанище Олега, хранящее в себе следы колдовской скверны. Отгадка крылась не здесь…

– Яр!

Оклик Филимона вывел его из задумчивости. Ярен открыл глаза и увидел бегущего мальчишку годков десяти.

– Воевода, тебя Сабур-воин зовет! – громко крикнул паренек.

– Не шуми, тебя и так за версту слыхать, – строго взглянул на него Ярен, вставая. – Я не воевода. А Сабур – не воин.

– А кто же? – спросил мальчишка с детской