Читать книгу - "Черные легенды - Наталья Волочаевская"

Гребнево двое хмурых мужчин с княжескими печатями. Поклонились холмику, тесаным камнем украшенному, и оставили дары, а после выспросили у баб, где живет Анисья, знахарка, чьими стараниями княгиня Инга от родильной горячки не померла. Отблагодарить хотели – так они сказали.

Отшельничала ведунья недалече от Гребнева, в лесу. Тем же вечером чужаки выехали к Анисье – и больше их не видели. Скоро выяснилось, что пропала и сама Анисья. Никто ее не искал: объяснение справника казалось убедительным. Да и как тут сыщешь, не гонца же в Изор засылать?

В Гребневе не любили думать о плохом. Пропала и пропала, сама о себе позаботится.

А княжич перед тем, как лагерь разбить, тоже могильному камню поклониться заезжал…

– Откуда деньги возьмешь? – шепотом спросил Ярен у Богдана.

Селяне посматривали с ожиданием.

– У справника в ларце одолжу. Чай, не обидится, – усмехнулся тот. – Много у них с вдовушкой монет. Яр, а ты покойников наших встречал в Изоре или еще где?

Ярен покачал головой.

– А ты?

– И я нет. – Прищур Богдана стал злее. – И Николай, я спрашивал. Интересные нам попались покойнички.

Знать каждого, кто состоял тайно на службе у Всеволода, не мог даже Старший, но командиру и ветеранам-«ястребам» случалось дела вести со многими.

– Думаешь… – начал Ярен, но Богдан перебил:

– Пусть Старший думает! Наше с тобой дело – саблями махать.

Ярен, кивнув, отошел. От смрада ком стоял в горле.

Покойники с печатями могли быть порученцами не Всеволода, а княгини Инги. Посланными втайне от мужа. Ничего хорошего это не сулило.

– Расходитесь по домам! – зычным голосом приказал гребневцам Старший. – Службы вечерней в церкви сегодня не будет.

Люди расходились, судача между собой об Анисье и оглядываясь на священника.

– Погоди-ка, мать! – придержал Ярен разговорчивую старуху. – Припомни: давненько Федор Афанасьич, покойник, богачом заделался? Отчего на мздоимца не жаловались?

– Годков шесть прошло с того, точно уж и не помню. – Старуха зыркнула на Ярена из-под седых бровей. – Никогда Федька-ловкач не бедствовал, но и нас не обижал, не хуже других был. Неча напраслину на него возводить! Убивцев ло́вите – но сами убивцы да над покойниками еще глумитесь, пощади Заступник души ваши черные…

Ярен вспомнил голосящую голову, брошенный шатер и ощутил незримую тяжесть сабли в руке.

– Владыка небесный без твоих молитв рассудит, кого карать, кого миловать! – отрезал он. – Ступай, мать, и чтоб в ночи на улицу – ни ногой!

– Да уж больно надо!

Старуха засеменила прочь.

Не желая больше глядеть ни на гребневцев, ни на мертвецов, Ярен зашел в прохладный полумрак церкви.

Другие дети отца Даниила, как рассказал раньше неугомонный Глеб, сегодня отбывали послушание. Четверо малых, которым не мешало бы самим помыться, драили полы да полировали тряпицами деревянные барельефы. Еще трое, постарше, стояли кучкой и о чем-то шушукались, но, завидев «ястреба», вернулись к работе с необычайным рвением.

– Не бойтесь, – сказал Ярен. Голос, подхваченный эхом, прокатился по темному залу. – Старший не обидит…

Ярен взял свечу и прошел вглубь церкви. Cквозь аромат ладана пробивался запашок древесной гнили. Солнечный свет сквозь высокие оконца едва проникал внутрь, а тепла от печурки не хватало, чтобы просушить дерево после зимы. Темнота и нездоровая сырость царили здесь, в средоточии веры и благочестия…

Владыку небесного иначе называли двуликим Заступником. Волю его, пронизывающую все сущее, мастера воплощали во множестве сюжетов: отец, наставляющий сына, луна и солнце, охотник и олень… В Гребневе отец Даниил и его предшественники собрали немало образов. Одни были неумело намалеваны или вырезаны на досках, другие начертаны уверенной рукой. У самого алтаря стояла искусно исполненная статуя: мать, склонившаяся над младенцем. Княжеский дар. Довольно двусмысленный, если учесть все обстоятельства: благодарность или укор? В чертах женщины не было любви и материнского тепла, только строгость и скорбь. Чуть согнутые тонкие пальцы устремились к детскому лицу, точно птичьи когти…

Ярен вздрогнул и отошел, продолжая шептать молитву. Но привычные слова не согревали душу, не разгоняли дурных предчувствий. А ведь то был дорогой его сердцу образ.

Был и другой – воина-старца, борющегося с медведицей.

Тут он висел в самом темном углу, у чана с освященной водой. Ярен высоко поднял свечу, разглядывая старинный барельеф: старца тянули назад, за рубаху, внучка и внук, а позади зверя выглядывали из-за пней медвежата.

– Воевода, тебя там кличут!

Подошедший со спины Глеб вновь заставил Ярена вздрогнуть. Звонкий мальчишеский голос отражался от стен и будто доносился из деревянного леса.

– Иду. Хорошенько уберитесь тут.

Ярен поклонился ликам, в последний раз окинул взглядом темный зал и вышел.

Снаружи солнце больно резануло по глазам. Посреди двора священник спорил со Старшим.

– Это непозволительно, даже вам! – Негромкий голос отца Даниила был тверд. – Негоже осквернять надгробие и тревожить усопших… Князь вам такую скверну творить дозволения не давал!

– Не принявший веры младенец – все равно что кутенок. Нет в том скверны! – Старший возвышался над священником на полголовы; длинный, от темени до скулы, шрам на его безбородом лице налился кровью. – Говори прямо: почему не хочешь, чтобы я правду знал?!

– Не по-людски то, что ты задумал, – да кого хошь спроси! – Отец Даниил всплеснул руками. – Сам пожалеешь потом…

Ярен стоял, растерянный, на церковном крыльце. «Ястребы» топтались рядом, кто с изумленным, кто с сердитым видом.

– Нет бы этих зарыть, – Филимон бросил короткий взгляд на носилки, – так Старший еще младенца откопать собрался. Не иначе, степняк ему дерьма в уши налил.

– Старшему виднее! – оборвал Филимона Ярен.

Встретился взглядом с Сабуром. Тот пожал плечами: мол, если чего и говорил, то все равно решение за Старшим.

– Да зачем это надо?! – скривился Филимон. – Мы не гнусь какая, чтоб в костях копаться.

Раздались возгласы:

– Верно!

– Не по-людски!

– Еще бы у князя повыспрашивали, что да зачем! – Ярен спрыгнул с крыльца и положил ладонь на рукоять сабли. Он догадывался, что хотел проверить Старший, но говорить о том вслух не мог. – Вы Ястребов закон знаете. Кто приказов не хочет выполнять – выходи вперед!

– Что, и меня убьешь? – Филимон занес ногу для рокового шага. Но тотчас полетел оземь – кулак Богдана обрушился на его скулу.

– Окстись, дурень! – Богдан взглянул зло. – Голова у тебя пустая, ее отсечь – и то не помрешь.

– Надо будет, убью, – с ледяным спокойствием подтвердил Ярен, хотя внутри все клокотало. – Закон есть закон.

– Закон есть закон. Будет приказ – выполню. – Филимон сел, утирая рукавом кровь. – Да только дурное это дело. Отче Даниил правильно говорит.

Священник и Старший уже закончили спор и наблюдали за вспыхнувшей ссорой.

– Скверны боишься – так никто