Читать книгу - "Истории с привидениями - Эдит Уортон"

внимательно изучал полученные письма, и – то ли он прочел в них что-то хорошее, то ли она смотрела сейчас на него под другим углом, – но морщины на его лице разгладились, и оно приняло свой обычный вид. Чем дольше она на него смотрела, тем больше убеждалась в этом. Тень тревоги исчезла, а следы усталости можно было отнести на счет напряженной умственной работы. Словно почувствовав ее взгляд, он поднял голову, встретился с ней глазами и улыбнулся.

– Умираю – чаю хочу, – сказал он. – И кстати, тут письмо для тебя.

Она взяла письмо, которое он протянул ей в обмен на чашку чая, и, вернувшись на свое место, сломала печать с безразличным видом человека, чьи интересы не выходят за рамки того, что не касается дорогого его сердцу человека, сидящего рядом.

Но уже в следующую минуту она вскочила на ноги, уронив письмо и протягивая мужу газетную вырезку.

– Нед! Что это? Что это значит?

Он вскочил почти одновременно с ней, как будто услышал ее возглас до того, как тот прозвучал, и довольно долгое время они изучающе смотрели друг на друга через разделявшее их пространство между ее креслом и его столом, как противники, ждущие удобного момента.

– Что значит – что? Ты меня напугала, я аж подпрыгнул! – сказал наконец Бойн, направляясь к ней с неожиданным слегка раздраженным смехом. Тень страха снова набежала на его лицо, но теперь это не было застывшее выражение ужасного предчувствия, поджав губы, он водил взглядом вокруг себя, словно уже был окружен какими-то невидимыми существами.

У нее так дрожала рука, что она едва не выронила газетную вырезку.

– Это статья… из «Уокешо[18] сентинел»… Какой-то человек, Элвелл, подал иск против тебя… что-то там было не так с «Блу-стар майн». Я не поняла и половины из того, что тут написано.

Пока она произносила все это, они смотрели в глаза друг другу, и, к своему удивлению, Мэри видела, как с каждым ее словом тревожная настороженность исчезает из его взгляда.

– Ах это! – Он мельком взглянул на газетную вырезку, после чего сложил ее как нечто обычное и ничего не значащее.

– Что с тобой сегодня, Мэри? Я уж подумал, что ты получила дурную весть.

Она смотрела на него, и под ободряющим воздействием его тона неописуемый страх постепенно сходил с ее лица.

– Значит, ты знал об этом? Значит… ничего страшного?

– Ну разумеется, знал, и разумеется – ничего страшного.

– Но в чем там дело? Я ничего не поняла. В чем этот человек тебя обвиняет?

– Практически во всех смертных грехах. – Бойн швырнул вырезку на пол и со всего маху плюхнулся в кресло у камина. – Хочешь, чтобы я тебе рассказал? Это малоинтересно – обычная грызня, столкновение внутренних интересов в «Блу-стар».

– А кто такой этот Элвелл? Никогда не слышала этого имени.

– Один малый, которого я туда пристроил и помог ему подняться. В свое время я тебе о нем рассказывал.

– Наверное, я забыла. – Она тщетно порылась в памяти. – Но, если ты помог ему, почему он так поступил?

– Возможно, какой-нибудь адвокат-аферист вцепился в него и уговорил. Знаешь, это довольно сложно, тут много технических подробностей, думаю, тебе будет скучно.

Мэри почувствовала укол совести. Теоретически она осуждала принципиальное невмешательство американских жен в профессиональные интересы мужей, но на практике ей всегда было трудно удерживать внимание на том, что говорил Нед об операциях, в которых участвовал в силу своих разнообразных интересов. Кроме того, в годы их ссылки, в сообществе, где жизненный комфорт давался ценой таких же напряженных усилий, каких требовала профессиональная работа ее мужа, короткое свободное время, которое у них выдавалось, хотелось использовать, отрешившись от насущных забот и улетев в ту жизнь, о которой они всегда мечтали. Раз или два теперь, когда эта новая жизнь уже очертила вокруг них свой магический круг, она спрашивала себя, правильно ли поступала; но до сегодняшнего дня подобные размышления были не более чем ретроспективными экскурсами неугомонного воображения. Сейчас же, впервые, она с некоторой тревогой подумала о том, как мало ей известно о материальной основе, на которой построено ее счастье.

Взглянув на мужа, она снова немного успокоилась: выражение его лица было совершенно невозмутимым; однако она испытывала потребность получить более надежное основание для собственного спокойствия.

– И что, этот иск вовсе тебя не волнует? Почему ты мне никогда о нем не рассказывал?

Он ответил на оба вопроса сразу:

– Я не говорил о нем сначала потому, что он действительно волновал – а точнее, злил меня. А теперь все это стало уже давним прошлым. Твой корреспондент, вероятно, наткнулся на старый номер «Сентинел».

У Мэри словно гора с плеч свалилась.

– Значит, все закончилось? Он проиграл дело?

Бойн едва заметно замешкался, потом ответил:

– Иск был отозван – вот и все.

Однако она сделала еще одну попытку, как будто хотела убедить себя самое, что не так уж легко сдалась.

– Отозван потому, что у истца не было шансов?

– О, шансов у него не было, – ответил Бойн.

И все же где-то в глубине души у нее оставалось чувство смутного беспокойства.

– И как давно был отозван иск?

Он ответил не сразу, словно к нему отчасти вернулись прежние сомнения.

– Узнал я об этом только сейчас, но это было ожидаемо.

– Только сейчас? Прочел в одном из этих писем?

– Да, в одном из писем.

Она ничего не сказала, задумавшись, и только через некоторое время осознала, что он подошел, сел рядом с ней на диван и обнял за плечи, его рука нащупала ее руку и сжала ее. Ощутив тепло его щеки, она повернулась, увидела его улыбающийся взгляд, и ее сомнения стали стремительно таять.

– Значит, все в порядке? Все хорошо? – спросила она.

– Даю тебе слово, все хорошо как никогда! – рассмеялся он, прижимая ее к себе.

III

Как она позднее вспоминала, одной из самых больших странностей следующего странного дня было то, что к ней внезапно вернулось чувство полной безопасности.

Оно витало в воздухе, когда она проснулась в своей темноватой комнате с низким потолком, сопровождало ее, когда она спускалась к завтраку, озаряло вспышками огня из камина и многократно отражалось от поверхностей кофейника и ребристого георгианского чайника. Как будто каким-то образом все ее смутные вчерашние страхи, включая момент получения газетной вырезки как их кульминацию, все ее сомнения в будущем и тревожное обращение к прошлому погасили между собой взаимные моральные обязательства. И если она действительно была невнимательна к делам мужа, то это новое душевное состояние оправдывало такое