Читать книгу - "Истории с привидениями - Эдит Уортон"

которая успешно решила такую проблему в собственном случае, но только после того, как они, почти не задумываясь, отвергли несколько практичных и разумных предложений, она небрежно бросила:

– Ну, есть еще Линг, в Дорсетшире. Он принадлежит родственникам Хьюго, и вы сможете приобрести его почти даром.

Причины такой дешевизны состояли в удаленности дома от станции, отсутствии электричества, горячей воды и прочих бытовых удобств, но все это как раз было аргументами в пользу дома в глазах двух романтически настроенных американцев, вопреки здравому смыслу искавших жилище без современных удобств, отсутствие которых ассоциировалось у них с необычными архитектурными шедеврами старины.

– Я никогда не поверю, что живу в старинном доме, пока не испытаю всех неудобств, – шутливо утверждал Нэд Бойн, любовью к экстравагантности даже превосходивший жену. – Малейший намек на удобство – и я буду считать, что дом куплен на выставке, разобран, части его пронумерованы и заново собраны.

И они продолжили с ироничной скрупулезностью перечислять свои многообразные сомнения и требования, отказываясь верить, что дом, который предлагала им Алида Стэйр, действительно относится к эпохе Тюдоров, пока не узнали, что в нем нет системы отопления, что деревенская церковь расположена буквально на прилегающем к дому участке, и пока Алида Стэйр не заверила их в том, что подача воды осуществляется с прискорбной нерегулярностью.

– Не могу поверить, что он настолько лишен удобств, – все больше ликовал Эдвард Бойн с каждым новым признанием недостатков дома, успешно вырванным у Алиды. Но вдруг он прервал восторги и с прежним сомнением спросил:

– А привидение? Вы скрыли от нас тот факт, что в доме нет привидения!

Мэри засмеялась вместе с мужем, однако обладая более тонкой проницательностью, уловила в ответной веселости Алиды нотку наигранности.

– О, Дорсетшир, как известно, кишит привидениями.

– Да-да, но это не то, что нужно. Я не желаю кататься за десять миль, чтобы увидеть чье-нибудь привидение. Я хочу иметь свое собственное, живущее в доме. Так что́, есть в Линге привидение?

Его реплика рассмешила Алиду, и именно тогда она, чтобы поддразнить его, бросила: «О, одно, конечно же, есть, но вы его никогда не увидите».

– Никогда не увидим? – перебил ее Бойн. – Но зачем, черт возьми, вообще нужно привидение, если его никто не видит?

– Не могу сказать. Но так гласит легенда.

– Она гласит, что существует привидение, про которое никто не знает, что это привидение?

– Ну… во всяком случае, об этом узнают только задним числом.

– Только задним числом?

– Только долгое, долгое время спустя.

– Но если кто-то когда-то опознал это неземное существо, почему его описание не передавалось в роду из поколения в поколение? Как ему удалось сохранить свое инкогнито?

Алида только покачала головой.

– Меня не спрашивайте, я не знаю. Но так оно есть.

– А потом вдруг, – заговорила Мэри глухим мистическим голосом прорицательницы, – долгое время спустя, кто-то говорит сам себе: «Так это и было оно?»

Мэри сама была ошеломлена тем, как «замогильно» прозвучал ее вопрос, особенно по сравнению с шуточным диалогом остальных двоих, и она заметила тень такого же удивления, промелькнувшую в зрачках Алиды.

– Наверное, – сказала та. – Нужно только подождать.

– Сидеть и ждать?! – возмутился Нед. – Жизнь слишком коротка для привидений, от которых можно получить удовольствие только задним числом. Разве мы не можем придумать что-нибудь получше, а, Мэри?

Но, как выяснилось, ничто другое им не было суждено. Не прошло и трех месяцев со дня их разговора с миссис Стэйр, как они уже поселились в Линге, и жизнь, о которой они мечтали и которую планировали в мельчайших деталях, началась. Они хотели сидеть в густых декабрьских сумерках именно у такого камина с широким сводом, именно под такими черными дубовыми стропилами, сознавая, что там, за двойными арочными окнами, холмы темнеют в усугубляющемся одиночестве; именно благодаря умиротворенности таких ощущений Мэри Бойн, резко вырванная из Нью-Йорка деловой необходимостью мужа, сумела почти четырнадцать лет терпеть отупляющее уродство некоего города на Среднем Западе, где ее муж упорно занимался своим инженерным делом, пока с внезапностью, которая до сих пор приводила ее в изумление, грандиозное крушение «Блу-стар майн» одним махом не выбросило их в свободное плавание, предоставив возможность вкусить праздной жизни. Однако ни один и них ни на минуту не связывал свое новое положение с праздностью, они лишь намеревались посвятить себя теперь деятельности, протекающей в гармонии. Она собиралась заняться живописью и садоводством (на фоне серых стен), он мечтал написать давно задуманную книгу «Экономические основы культуры», и в перспективе таких увлекательных занятий никакое существование не могло ощущаться слишком уединенным: в любом случае они не могли совсем отстраниться от мира или чрезмерно погрузиться в прошлое.

Дорсетшир с самого начала привлек их ощущением удаленности, не соответствующим его реальному географическому положению. Для Бойнов это явилось одним из многих чудес невероятно спрессованного острова – гнезда графств, как его здесь называли, – которому, чтобы произвести такой же эффект, нужно меньше, чем другим: здесь несколько миль кажутся долгой дорогой, а, проехав совсем короткое расстояние, можно попасть в совершенно иную среду.

– Совершенно верно, – с энтузиазмом объяснил однажды Нед, – это и придает такую глубину их влиянию и такую рельефность их контрастам. Это и позволяет им намазывать масло толстым слоем на каждый кусочек.

Линг, разумеется, был густо намазан маслом: старый дом, спрятанный под склоном холма, сохранил почти все лучшие признаки связи с затянувшимся прошлым. Сам факт, что он не был ни большим, ни уникальным, придавал ему в глазах Бойнов совершенно особое очарование – очарование места, на протяжении веков являвшегося глубоким, непроглядным резервуаром жизни. Вероятно, жизнь эта была не самого яркого образца; иногда она наверняка надолго задерживалась в прошлом и текла тихо, как час за часом осенняя морось бесшумно сеется в рыбный пруд среди тисов. Но порой в стоячих глубинах этой тихой заводи рождались резкие всплески эмоций, и Мэри Бойн с самого начала чувствовала это таинственное взбалтывание более волнующих воспоминаний.

Это чувство никогда еще не было таким сильным, как в тот день, когда, встав с кресла, она стояла среди пляшущих теней от огня в камине, ожидая, когда принесут лампы. Ее муж отправился после ланча на одну из своих долгих прогулок по холмам. В последнее время она заметила, что он предпочитает гулять один, и, исходя из большого опыта их личных взаимоотношений, сделала вывод, что у него не ладится с книгой и ему нужно побыть одному, чтобы обдумать вопросы, возникшие в ходе утренней работы. Надо признать, книга шла не так гладко, как она ожидала, и между бровями у него залегла