Читать книгу - "Истории с привидениями - Эдит Уортон"

У Мэри была предрасположенность к головокружениям, поэтому, только постояв немного, держась за печную трубу, к которой они прислонялись, обозревая окрестности, она осторожно последовала за мужем, но, дойдя до лестничной площадки, снова остановилась, уже по менее определенной причине, и, перегнувшись через перила, стала напряженно всматриваться в безмолвную коричневую, испещренную солнечными бликами глубину. Так она стояла, пока где-то в этой глубине не хлопнула дверь; тогда, почти неосознанно, она двинулась вниз по пологим ступеням, пока не очутилась в нижнем холле.

Парадная дверь была открыта, через нее виднелся залитый солнцем двор, ни в нем, ни в холле никого не было. Дверь в библиотеку тоже была открыта; Мэри прислушалась и, убедившись, что никаких голосов из комнаты не доносится, переступила порог. Нед сидел один, рассеянно перебирая бумаги у себя на столе.

Он поднял голову, словно удивившись ее появлению, но тревожная тень исчезла с его лица, которое, как ей показалось, даже немного просветлело.

– Что это было? Кто этот мужчина? – спросила она.

– Мужчина? – повторил он все с тем же удивленным выражением.

– Мужчина, которого мы видели и который шел по направлению к нашему дому.

Он, казалось, пытался вспомнить.

– Мужчина? А! Мне показалось, что это Питерс, и я бросился за ним, чтобы поговорить о дренажной системе конюшни, но он исчез прежде, чем я сбежал вниз.

– Исчез? Но он шел так медленно, когда мы его увидели.

Бойн пожал плечами.

– Мне тоже так казалось, но, видимо, он прибавил шагу, пока я спускался. Как насчет того, чтобы до захода солнца попробовать вскарабкаться на Мелдон-Стип?

На том все и кончилось. Случай этот показался тогда пустячным и был тут же вытеснен из памяти волшебным видом, открывшимся им с высоты Мелдон-Стип, на который они мечтали взойти с того момента, когда впервые увидели его оголенный хребет, возвышавшийся над крышей Линга. Безусловно, это незначительное происшествие и осталось-то где-то в глубоких складках памяти только потому, что имело место в тот же день, когда они совершили восхождение на Мелдон, потому что в нем самом не было ничего знаменательного. В те дни было вполне естественно, чтобы Нед рванул с крыши за каким-нибудь нерадивым мастеровым. Они тогда только и делали, что гонялись за тем или другим нанятым для работ по дому специалистом: караулили и, завидев, бросались с вопросами, упреками или напоминаниями. Ну а издали та фигура в сером действительно была похожа на Питерса.

Однако сейчас, вспоминая тот эпизод, Мэри осознала, что тревожное выражение лица делало тогдашнее объяснение мужа несостоятельным. Почему его вдруг встревожило появление хорошо им знакомого Питерса? А главное – если ему так уж важно было обсудить дренажную систему конюшни, почему он испытал такое облегчение, не догнав Питерса? В то время эти вопросы не пришли Мэри в голову, но по тому, как мгновенно они всплыли в ее памяти сейчас, можно было заключить, что все это время они таились в ее голове, ожидая своего часа.

II

Устав от этих мыслей, Мэри перешла к окну. В библиотеке стало почти совсем темно, и она удивилась тому, насколько снаружи светлей, чем внутри.

Посмотрев вдаль, она увидела, как на почтительном расстоянии, в начале аллеи голых лип, вдруг проступили очертания человеческой фигуры; в сумерках она выглядела как просто сгусток серого на сером, и на миг, когда фигура двинулась к дому, сердце Мэри бешено заколотилось при мысли: «Привидение!»

Этого долгого мига ей хватило, чтобы подумать: человек, которого два месяца назад она смутно видела с крыши, вот сейчас, в предопределенный срок, обнаружит себя, и это будет не Питерс. От нависшего над ней страха у нее душа ушла в пятки. Но едва ли не в следующую минуту фигура стала материализоваться, обретать знакомые очертания, и даже Мэри – при своей близорукости – узнала в ней мужа. Поспешив ему навстречу, она весело призналась в том, какую шутку сыграло с ней плохое зрение.

– Какая глупость, – смеясь, сказала она. – Я всегда забываю.

– Забываешь – о чем? – спросил Бойн, входя в холл вместе с ней.

– О том, что, увидев привидение Линга, ты этого не осозна́ешь.

Она держала его под руку, и он накрывал ее руку ладонью, но ни жестом, ни выражением озабоченного лица не отреагировал на ее слова. Лишь после довольно долгой паузы спросил:

– Ты думаешь, что видела его?

– Да нет же, просто мне так хочется его засечь, что я тебя, дорогой, приняла за него.

– Меня… только что? – Он убрал руку и отвернулся от нее, усмехнувшись. – Ну, дорогая, раз ты дошла до галлюцинаций, бросай-ка лучше это дело.

– Хорошо, бросаю. А ты? – спросила она, вдруг резко повернувшись к нему.

Вошла горничная, неся поднос с письмами и лампу; Бойн склонился над подносом, и свет ударил ему в лицо.

Когда служанка отправилась разносить лампы по другим комнатам, Мэри упрямо повторила:

– А ты?

– Что – я? – рассеянно переспросил он. В свете лампы стала отчетливо видна печать тревоги на его лице, складка между бровями стала еще глубже.

– Ты отказываешься от попыток увидеть привидение? – Ее сердце билось учащенно в ожидании ответа.

Бойн, отложив письма в сторону, перешел к камину и встал в тени.

– А я никогда и не делал таких попыток, – сказал он, вскрывая бандероль с нью-йоркской газетой.

– Ну конечно, – не сдавалась Мэри, – какой смысл пытаться, если ты сможешь понять это лишь долгое время спустя.

Он разворачивал газету и, казалось, почти не слушал ее, но после паузы, которая была заполнена конвульсивным шуршанием газетных страниц, поднял голову и спросил:

– Ты хоть примерно представляешь себе, насколько долгое?

Мэри опустилась в низкое кресло возле камина и тревожно посмотрела на профиль мужа, четко обозначившийся в круге света от лампы.

– Нет, понятия не имею. А ты? – с еще большей настойчивостью повторила она свой вопрос.

Бойн скомкал газету и, вопреки всякой логике, вернулся с ней к лампе.

– Господи, нет! Я просто хотел узнать, – воскликнул он с легким раздражением, – существует ли какая-нибудь легенда и на этот счет.

– Если и существует, то мне она неизвестна, – ответила Мэри, и только новое появление горничной с чаем и еще одной лампой удержало ее от того, чтобы не добавить: – А почему ты спрашиваешь?

Когда тени рассеялись и Мэри принялась за привычные домашние обязанности, тяжелое предчувствие чего-то грозного, что омрачило ее день, отступило. Несколько минут она была сосредоточена на чашках и чайнике, а когда подняла голову, была до глубины души потрясена переменой, произошедшей в лице ее мужа. Он сидел у дальней лампы,