Читать книгу - "Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков"

заявился дядя, что, на удивление, позволило Вите отвлечься и таки довести до ума весь объем домашней работы без ущерба для отцовских и своих нервов.

Дядя держался сдержанно. И даже при пристальном рассмотрении, казалось, что на Витю он не смотрит ни больше, и не меньше обычного. Но все это была лишь игра. Витя периодически фокусировался и проверял стук его сердца. Он показывал хоть и очень слабое, но волнение. Дядя притворялся мастерски. Весь в брата. Даже в чем-то лучше. Константин будто с возрастом разучился полностью прятать эмоции. В то время как Антон совершенно не собирался закапывать свой талант и постоянно совершенствовал его.

Юноша втайне надеялся, что когда-нибудь и у него проснется такой талант. Как ни крути, но умение врать — штука полезная. Пусть и идущая наперекор некоторым моральным ориентирам, если таковые имеются. Никогда точно нельзя быть уверенным, как повернется жизнь. Иногда ложь — единственный выход. Это стоило начать понимать до того, как жизнь тебя ударит со всей силой своей несправедливости по отношению к категоричным правдорубам. Иначе можно очень круто обжечься. Так, что никогда не восстановишься.

Витю давно так тепло не приветствовали в школе. Если вообще таковое было, без учета возвращения после нападения Омеги. Как же все переменчиво! Еще позавчера он был в шаге от того, чтобы стать изгоем, а сегодня вновь знаменитость. Он бы соврал, если бы сказал, что ему это не нравилось. Нравилось, даже очень. Просто ему это, как он уже успел понять, стало просто-напросто не нужно.

— Витя! Серег!

Капитан, с довольной миной расположившийся на вахтовом диване, приветливо махнул друзьям рукой, приглашая сесть рядом. Дэн, сидевший около него, поддержал решение товарища. Витя был рад, что они решили свои проблемы, какими бы они не были. Нельзя терять друзей. Просто нельзя. Он еще раз вспомнил, с какой обидой в голосе его крестный говорил о своих школьных приятелях. Эти эмоции не скроешь, как не пытайся.

Впрочем, сейчас Вите совершенно не хотелось думать о чем-то грустном. Тем более, что этот день становился все лучше и лучше. Пятерка за диктант, который они писали в понедельник, лишь укрепила его уверенность. Настолько, что на литературе он даже, неожиданно для самого себя, сочинил стихотворение. Банальное, не претендующее ни на какие лавры. Но оно было написано в порыве самых чистых эмоций:

Посмотри на небеса,

Светит там твоя звезда.

Я тебе ее дарю,

Ведь с тобой я быть хочу.

Я хочу с тобой гулять,

И заботой окружать.

Взять тебя, к себе прижать,

И потом поцеловать.

Ты меня собой пленила,

Боже мой, как ты красива!

Умираю я в твоих глазах,

Вижу каждый день тебя во снах.

Пару раз он вздрагивал, когда Антонина Сергеевна проходила мимо и заглядывала к нему в тетрадь. Но она лишь одобрительно улыбалась. Она часто озвучивала, что только приветствует, если на ее уроках люди занимаются творчеством, когда это не отвлекает от каких-либо важных тем. При этом смотря почему-то исключительно в его сторону. Да и Витя был рад сочинить что-то большее, чем простое четверостишие. Все же поэзия всегда дает мощный выплеск эмоциям. Особенно юной, еще не успевшей окончательно огрубеть, душе.

Он уже представлял, как красиво перепишет его на чистый листок от руки и подарит Ане. Ей должно понравиться. Он был в этом абсолютно уверен. Ну и тем самым он отчасти хотел показать, что она может не бояться открыться ему. Конечно, он не собирался ее торопить. Но и просто топтаться на месте он также не горел желанием. Не в этот раз. Он сделает все, чтобы доказать ей свою искренность. Иначе, зачем все это было начинать?

Ира разделила с ним его эмоции. Даже через текст было видно, как она искренне за него радуется. Особенный акцент сделала на просьбе не ругаться. Иначе она не поленится, вернется в стан родных осинок и хорошенько отмутузит обоих. Витя даже не представлял, при каких обстоятельствах он с Аней может поругаться, но все равно пообещал Ире, что не будет.

За всей этой эйфорией Витя чуть не забыл даже о сегодняшней тренировке с Максом. Он не видел его с воскресенья, ровно с того момента, когда тот второпях покинул Светину квартиру, лишь сухо оповестив его, что готов с ним встретиться в среду. И Витя ждал этой встречи. Особенно ему хотелось поделиться тем, чему он вчера случайно научился. Вряд ли бы он его этим удивил, но лично для Вити это было чем-то непередаваемым. Ему казалось, что подобные ощущения, испытанные им вчера, мог ощутить человек, впервые оказавшийся в космосе. Увидеть мир с другой стороны, доселе невиданной, это дорогого стоит. И самое главное — этот мир в шаговой доступности, лишь в буквальном смысле стоит протянуть руку. Вите хотелось думать, что древние ликаны использовали этот дар не только для каких-то низменных физиологических потребностей. А, например, для медитации, обретения полной гармонии с природой вокруг. Ему в кои-то веки не хотелось задавать вопросов не потому, что он боялся узнать ответ, а потому что не хотел, чтобы он его разочаровал.

Макс уже ждал его, когда Витя подошел к их обычному месту встречи. Выглядел ликан очень усталым. Понурый взгляд, под глазами начали прослеживаться синяки. Создавалось ощущение, будто он не спал несколько дней.

— Хреново выглядишь, — поприветствовал его Витя.

Макс лениво потер переносицу и для полноты картины еще и зевнул.

— Устал я, — ответил он. — Считай, три бессонные ночи. Но это того стоило.

— Ты что-то выяснил? — с опаской спросил Витя. Он надеялся, что Макс за эти дни еще не успел догадаться о возможной связи Омеги и крестного. Зная Макса… Вряд ли бы он стал церемониться.

— Да, — кивнул Макс. — Но тебе это знать не нужно. Ладно, идем. Рад, что ты никуда не вляпался за эти два дня.

Он что-то узнал. Наверняка. Но молчит. Значит, вряд ли эта информация пока может вывести его на Дмитрия. Иначе он поставил бы Витю в известность. Поставил бы?

— Впрочем, есть для тебя хорошие новости, — Макс сделал вид, будто только что вспомнил, хотя было не трудно догадаться, что эту новость он давно нес в себе. — Игорь вчера навещал в городской больнице того мужика, как его там?

— Матвея Сергеевича? — с надеждой переспросил Витя.

— Да, его самого. С ним все хорошо, жить будет. Игорь ему обрисовал вкратце