Читать книгу - "Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков"

не хотел привязываться к парнишке, но его искренность и открытость сыграли с Максом злую шутку. Нельзя было давать себе слабину, нельзя!

— Ладно, пошли, — констатировал Макс, кивая в сторону берега.

Там Витя не без удовольствия облачился в оставленную одежду. Выдохнул изо рта горячий пар. Как ни крути, но было здорово. Отойдя от шокового состояния, Витя понял, что с удовольствием бы еще раз так искупался. Наверное.

Ну и все же он спас лося. Какой-никакой, но повод для личной гордости.

«Хоть кого-то спас», — с горечью подумал он.

— Неплохо для тренировочного дня, — подытожил Макс, смотря за горизонт. — Знаешь, ты молодец. Без раздумий бросился на помощь живому существу. Это действительно о многом говорит.

— Ну, разве я мог иначе? — риторически спросил Витя. — Мы с тобой отличная команда, согласен?

— Возможно… — прошептал тот.

Витя замялся. Может, хоть сейчас удастся поговорить с Максом по душам? Ну, или хотя бы предварительно договориться. Не может же он вечно ходить с маской недоверия и отчужденности? Витя уже давно понял, что под ней прячется добрый и хороший человек. Которому просто нужна поддержка.

— Слушай, Макс, — он сам не знал, почему мямлит. — Может, встретимся завтра, посидим, поболтаем? У нас с Серегой есть любимая кофейня в «Янтаре», там весьма уютно.

Макс медленно посмотрел на Витю. Может, он бы и согласился. Но он знал, что все это в итоге выйдет боком. Поэтому он заставил себя снисходительно улыбнуться:

— Малой, четвертое правило, помнишь?

— Да задрал ты со своими правилами! — рассердился Витя. — Я хочу с тобой подружиться, узнать тебя получше, что в этом плохого-то?

— Я не понимаю, у тебя что, друзей мало? — неожиданно для самого себя грубо спросил Макс. — Вроде как достаточно. Чего ты ко мне привязался?

— Ну, может потому что за этим образом «плохого парня» я увидел тебя настоящего? Ну и я слышал краем уха, когда умирал там у Светы, как Игорь говорил, что тебе нелегко пришлось в этой жизни. Я просто хочу помочь по мере возможностей…

— Себе помоги, — перебил его Макс. — Не мне через неделю светит пуля в лоб, хочу напомнить.

— Боже, да что с тобой не так? — Витя уже особо не сдерживается. — Откуда в тебе столько злобы?

— Да со мной все так, это с тобой какие-то проблемы! — Макс все же немного взбесился от Витиной наивности. — Думаешь, что если ты сможешь подступиться к человеку с помощью парочки добрых слов, даже если весь полыхаешь искренностью, то он сразу побежит тебе душу изливать? Это нихрена не так! У людей могут быть и личные мотивы, чтобы вести себя так или иначе. И, я тебе сейчас открою секрет, иногда их это полностью устраивает и не надо, твою мать, пытаться лезть под кожу! И, поверь мне, я еще очень мягок сейчас с тобой, кто-нибудь другой на моем месте уже давно твоей добротой бы подтерся и смыл в унитаз ошметки! Так что не лезь ты ко мне со своей дружбой, прошу тебя! Мне это не надо!

Макс искренне надеялся, что он не погорячился. Витя же стоял, молча проглатывая обиду.

— Ладно, — наконец говорит он. — Не надо, так не надо. Действительно, чего это я? Да и в любом случае, последнее слово все равно за тобой. И это правильно. Своих убеждений нужно придерживаться. Только ты немного ошибся, Макс. Я не лез к тебе никогда под кожу. И не собирался. Я просто действительно наивно полагал, что смогу достучаться до тебя. Увидеть тебя вживую таким, каким ты был на фотографии с той рыжеволосой девушкой.

При упоминании Леры у Макса внутри все сжалось. Тело пробила мелкая дрожь.

— Витя… Ты сейчас прошелся по очень тонкому льду, — сглотнув, проговорил он.

— А что я такого сказал? — не понял Витя. — Знаешь, если что, то я не вижу ничего предосудительного в том, чтобы хранить фотографию с бывшей девушкой. Тем более, я не знаю, при каких обстоятельствах вы расстались, так что осуждать тебя было бы… поспешно…

Витя запнулся, когда увидел лицо Макса. Затуманенные глаза горят, лицо исказилось бешенством. Витя почувствовал, как заново взмокла спина.

— В чем дело? — спросил он, чуть отступая.

— Ты действительно хочешь знать? — прорычал Макс. — Ладно. Хорошо. Игорь считает, что ты не жилец. И у меня есть все поводы с этим согласиться. Ведь для Охотников правила превыше всего. Такова уж суть их работы. А я не хочу, понимаешь? Не хочу приходить на могилу к еще одному близкому человеку! Многие, кому я по-настоящему открывался, умерли! Моя лучшая подруга умерла! Женщина, которая, по сути, заменила мне мать — умерла! Моя любимая девушка…

Макс запнулся. Его всего трясет. Волчьи глаза потухли, вновь приобретая человеческий оттенок. А Витя застыл как вкопанный. Он боялся что-то сказать. Он никак не ожидал, что все настолько… Что бы он сейчас не сказал — все было бы пшиком.

— Макс, — он все же нашел в себе смелость сказать хоть что-то. — Игорь может ошибаться. Мой отец не допустит расправы надо мной. Я это знаю. Он найдет выход. И я верю ему. А тебя я прошу поверить мне.

Витя смотрит на своего наставника. Даже полностью разбитым тот излучал большую силу.

— Пожалуйста, — повторил Витя.

Макс молчит. Внутри него борьба. Хотел быть кому-то нужным, а как представился момент — он этого человека отталкивает. Всего лишь из-за мнимого ощущения обреченности и… неуверенности? Лера однажды сказала ему, что ее самая нелюбимая в нем черта — это способность мастерски делать виноватыми всех вокруг, кроме него самого. Не происходит ли и сейчас тоже самое?

— Может, я действительно просто сейчас себя жалею? — задал он вопрос без прямого обращения к Вите.

— Я так не…

— Знаешь, в какой-то степени именно так, — не дал закончить Вите Макс. — Я говорил про личные мотивы, но ведь они не всегда верны, правильно? Порой мотивацию можно и нужно переосмыслять. Встав в позу, боясь при этом потерпеть очередное поражение — это не тот путь, которым стоит гордиться. Гордиться нужно тогда, когда весь мир говорит, что ты должен подвинуться, но ты в итоге заставляешь подвинуться его.

— Прекрасные слова, — одобрительно кивает Витя.

Макс бросает взгляд в сторону общины. Витя смотрит вместе с ним. Никто из них не слышит никаких звуков. Но оба на подсознательном уровне понимают, что жизнь там идет полным ходом.

— К черту, — сплевывает Макс. — Если что, то я люблю классический кофе. Без всяких этих наворотов. Такой в этой твоей кофейне есть в наличии?

Просиявший Витя чуть было не кинулся его обнимать.